В занесенном снегом особняке, на холме возле Тригорского, происходит трагедия — при инсценировке сцены дуэли из ‘Евгения Онегина’ падает замертво хозяин дома, собиратель неизвестных рукописей А.С. Пушкина. Что это, убийство или роковая случайность? Кто из присутствующих повинен в этом преступлении? Смерти происходят одна за другой, и вновь Аполлинария Авилова принимается за поиски преступника. Она участвует в спиритическом сеансе, разыскивает тайник, расположенный между небом и землей, и узнает, о чем предупреждал своих потомков император Петр Великий.
Авторы: Врублевская Катерина
из одной комнаты, с торчащими наружу балками. Четыре колонны, по две с каждой стороны от сцены, подпирали потолок. Между ними был натянут занавес зеленого бархата, спускающийся полукруглыми складками на сцену. По переднему краю рампы уже горели огни в сетчатых ауэровских горелках, и наши длинные тени метались по стенам.
Старый лакей, прислуживающий нам за обедом, зажигал свечи в настенных подсвечниках. В зале стало светлее, но театр не стал от этого уютнее — еще чувствовалась необжитость, слишком новым все выглядело вокруг. На мой взгляд, в хорошем театре должны быть немного потертые кресла и слегка обтрепавшийся по краю занавес. На подсвечниках — следы соскобленного воска, а в воздухе — сладковатый запах театрального клея для декораций и жирного грима. Так пахло из сундука моей горничной Веры, бывшей инженю в маленьких провинциальных театриках. В детстве я заслушивалась ее рассказами, которые для меня были милее сказок о Бове-королевиче.
Чета Вороновых уселась в кресла в первом ряду, за ними устроились спирит с певицей. Дочка Иловайского и ее верная дуэнья Елена Глебовна отошли в глубь зала, а моя подруга встала напротив сцены и махнула рукой.
Неожиданно раздался звук скрипки — Пурикордов стоял около сцены и настраивал колки.
— Господа, господа, — захлопала в ладоши Марина, — начинаем представление. Сцена первая: дуэль Ленского и Онегина.
На сцену вышли трое: Мамонов, Карпухин и Иловайский, держащий в руках прямоугольный футляр. В дрожащем пламени огней рампы лицо хозяина дома выглядело бледно-зеленым. Скрипка зазвучала пронзительно и надрывно.
— В последний раз я прошу господ Ленского и Онегина помириться и отказаться от дуэли, — выговаривая каждую букву произнес Иловайский.
Карпухин-Онегин, в сюртуке по моде двадцатых голов, посмотрел умоляюще на Мамонова, играющего Ленского, но тот лишь отрывисто качнул головой. Два молодых человека прекрасно оттеняли друг друга: шатен Онегин с точеным профилем и светлый блондин Ленский с локонами, не доходящими до плеч. Марина идеально выбрала типажи героев — Мамонов с Карпухиным выглядели изумительно на сцене, да и держались прилично — наверное, мадам-антрепренер их сурово муштровала.
Секундант медленно открыл крышку, и молодые люди взяли по дуэльному пистолету.
— К барьеру! — скомандовал Иловайский дрогнувшим голосом.
В тот момент, когда Пурикордов взял высокую ноту и звенящий звук замер где-то под сводами, грянул оглушительный выстрел. Из пистолета Карпухина повалил дым. Мамонов схватился за сердце и стал картинно оседать на пол. Иловайский, стоявший рядом с ним, упал тоже. Короткая сцена дуэли была завершена.
Раздались одинокие аплодисменты — хлопал Гиперборейский. Но поняв, что его не поддерживают, смолк.
— Сергей! — в голосе Марины, предвкушавшей восторженную похвалу зрителей, послышалось раздражение. — Для чего эта отсебятина? Ты испортил нам всю мизансцену! Вставай!
Иловайский не отвечал. Мамонов, которому надоело лежать в неудобной позе, решил подняться, для чего оперся руками о сцену и тут же дико закричал:
— Кровь! — и снова рухнул на пол.
С пистолетом в руке к нему бросился Карпухин, но Мамонов отпрянул от него, закрывшись окровавленной рукой:
— Не подходи! Убийца! Твой пистолет был заряжен по настоящему! Ты целился в меня! Ты хотел меня убить! Я знаю! Знаю! Помогите же кто-нибудь! Он меня убьет!
Все бросились на крик Мамонова, на маленькой сцене стало тесно, я отошла в сторону, чтобы не обжечься об огни рампы. Марина наклонилась над мужем, тормошила его и причитала:
— Сережа, да что с тобой, вставай! Вставай же! Господи, да что же это?!
Ее оттеснила девушка, дочь Иловайского. Ольга принялась развязывать отцу галстук, расстегивать пуговицы, непрерывно повторяя: «Папа, очнись, пожалуйста… Не пугай нас! Что с тобой, папочка?!»
Иловайский был мертв — он не дышал, хотя на губах появилась странная голубоватая пена. Кровь уже не лилась из раны на лбу, а на дощатой сцене образовалась изрядная лужа, начавшая запекаться по краям. Мамонов сидел на полу рядом с ним и истерически подвывал, его плечи тряслись, свой пистолет он выронил, и тот валялся на полу, залитом кровью. Дама в чепце мелко крестилась, а Гиперборейский сидел в своем кресле и не двигался.
— Я не хотел, — растерянно произнес Карпухин. — Я не убивал дядюшку. Ничего не понимаю! Он сам мне вручил этот пистолет!
— Дайте мне его, — Воронов протянул руку, и молодой человек покорно отдал ему оружие. Воронов раскрыл пистолет, понюхал его и сказал: «Надо найти пулю, которой убили Сергея Васильевича. Сейчас обыщем сцену и пол возле рампы. Будет нелегко найти пулю,
