Дело о пропавшем талисмане

Ольга, сжимающая в руке нюхательную соль. Мне очень хотелось остаться одной, а видеть гостей, испуганных и возбужденных, и разговаривать с ними, возвращаясь в свою комнату в конце длинного коридора, было выше моих сил.
На опустевшую сцену поднялась пожилая женщина в крестьянском платье. На юбке у ней была надета клетчатая плисовая понева. Она опустила на пол ведро с водой и перекрестилась. Потом, намочив тряпку, наклонилась и стала замывать кровяное пятно. Я сидела не шевелясь, наблюдая за ней. Голова была пуста, идти никуда не хотелось, и я замерла, откинувшись на спинку кресла.
Женщина, продолжая елозить тряпкой по полу, увидела меня, вскрикнула, и снова перекрестилась.
— Не пугайтесь меня, Анфиса, я просто осталась, когда все ушли, и теперь просто сижу размышляю. Когда закончите работу, проводите меня в мою комнату? Боюсь, я сама не найду дороги.
— Хорошо, барышня, я скоро домою и проведу вас. Как же вы остались тут, одна-одинешенька? Не боязно ли? — она выжала тряпку и снова наклонилась.
— Да как-то так получилось, — сделала я неопределенный жест. — Все ушли, а я не сообразила, что не найду дороги обратно. А потом решила вас дождаться, слышала, как Марина Викторовна вас звала.
— Я мигом управлюсь, — заспешила она, — вот только подотру и все.
— Не беспокойтесь, я не тороплюсь, продолжайте, — успокоила я ее и, помолчав, спросила: — Скажите, Анфиса, вы давно в этом доме служите?
— Уж почти пять лет будет, с 87 года. Дом долгое время нежилым стоял, пока его в порядок приводили. А мы с Тимофеем Федоровичем на подхвате были: почистить что-либо или работникам еды подать — все ж дело. Раньше мы с мужем у Марии Ивановны Осиповой служили, долго очень. Помним, как скончался владелец имения, Алексей Николаевич, и Тригорское перешло к Марии Ивановне. А она управляющего наняла, — тут ее лицо омрачилось, и она замолчала. Но потом решилась и продолжила свой рассказ: — Нет, я не хочу ничего плохого сказать, достойный человек Михаил Иванович Пальмов, при нем имение поднялось, а ведь из-за болезни г-на Вульфа совсем в запустение пришло — и дом, и парк… Вот мы под его началом и стали. Он тоже присматривался сначала и не сразу за Тригорское взялся, сначала у него сельцо Кадниково было в аренде, что в пятнадцати верстах отсюда, а потом уж и поместьем Марии Ивановны занялся. На новый лад все хотел перевести, чтобы порядок везде сохранялся и прибыль росла.
— А к Иловайскому как вы попали?
— Нежданно-негаданно! Как только Сергей Васильевич этот дом купил, сразу стал прислугу искать. Давно у особняка хозяина не было — все ветшал, работы требовал по уходу. Хоть и ветхий, а второго такого по всей округе не найдешь! Места здесь чудные, завтра с утра посмотрите, какой вид с горы открывается, — Анфиса закончила домывать пол, в последний раз отжала тряпку и спустилась со сцены.
— Присаживайтесь, — предложила я ей. — Отдохните немного.
— Благодарствуйте, барышня, устала я что-то за сегодняшний день, — Анфиса сложила на коленях натруженные руки, — да и покойник в доме неприбранный лежит. Почитать над ним надо, свечи зажечь, батюшку пригласить. А барыня урядника звать собралась…
— Утро вечера мудренее. Завтра все решится. Знающие люди приедут и решат, от чего Сергей Васильевич внезапно скончался.
— Уж и не ведала, что барин наш так свою жизнь завершит, — покачала головой Анфиса, — на празднике, среди родных и гостей.
— Он был хорошим человеком? — тихо спросила я.
— Куда может быть лучше, царствие ему небесное. Приехал он к Михаилу Ивановичу знакомиться. Это управляющий в Тригорском, я рассказывала. Сказал, что дом на горе купил, а теперь слуг набирает, и не откажет ли тот ему в любезности порекомендовать кого-либо? Вот Пальмов нас ему и предложил — вроде как не нужны ему мы с Тимофеем Федоровичем стали. И знаете, что я вам скажу, барышня? Я ни дня не жалела, что перешла к такому человеку, как Сергей Васильевич. Богатый, щедрый, веселый, хлебосольный очень, всегда соседей приглашал в гости.
Анфиса неожиданно замолчала и вздохнула.
— Что ж вы остановились? Мне очень интересно вас слушать, — сказала я.
— Приглашал-то он приглашал, да не больно соглашались к нему приезжать, — с упреком сказала она, и непонятно было, кому сей упрек предназначался: самому Сергею Васильевичу или заносчивым соседям.
— А почему соседи не соглашались? — недоумевала я. — Заняты были или привидений боялись? За обедом слышала, Сергей Васильевич рассказывал, что многие в округе были уверены — бродит по дому некий дух неспокойный.
— Нет, дело не в привидениях — сколько тут живу, ничего подобного не слышала, — махнула рукой Анфиса. — Из незнатных барин наш был,