В занесенном снегом особняке, на холме возле Тригорского, происходит трагедия — при инсценировке сцены дуэли из ‘Евгения Онегина’ падает замертво хозяин дома, собиратель неизвестных рукописей А.С. Пушкина. Что это, убийство или роковая случайность? Кто из присутствующих повинен в этом преступлении? Смерти происходят одна за другой, и вновь Аполлинария Авилова принимается за поиски преступника. Она участвует в спиритическом сеансе, разыскивает тайник, расположенный между небом и землей, и узнает, о чем предупреждал своих потомков император Петр Великий.
Авторы: Врублевская Катерина
то взлетал высоко, то трепетал под чуткими пальцами артиста, и не было вокруг ничего — ни смерти и ужаса, тайн и страстей, только мелодия, полная любви и очарования.
— Браво, маэстро! — мы аплодировали изо всех сил, а Пурикордов кланялся, прижав руки, держащие смычок и скрипку, к груди, и я была уверена, что он не видел, что стоит не перед ликующим залом, освещенным тысячами свечей, а в обычной гостиной, перед столом с самоваром и горсткой растерянных людей.
— А теперь попросим спеть нашу дорогую Ангелину Михайловну, — предложил скрипач и заиграл первые звуки романса «Черная шаль».
Она пела с цыганским надрывом, старательно выводя каждую ноту. Не скажу, что ее манера мне импонировала, но Перлова, действительно, обладала хорошим голосом, хотя аккомпанемент Пурикордова превосходил ее пение.
Этот небольшой импровизированный концерт грел душу и позволял забыть, что мы, собственно говоря, заложники убийцы и находимся в западне с двумя непогребенными телами. Двери занесены снегом, крестьяне из соседней деревни пробиваются к нам уже несколько часов, а мы сидим и ждем, кто из нас будет следующей жертвой. Я смотрела на Александра Григорьевича и не понимала, как этот талантливый артист с тонкими изящными руками, приятный собеседник и интересный человек мог быть замешан в каких-то тайных и преступных деяниях — ведь я собственными ушами слышала, как он угрожал Косаревой.
Певица исполняла один за другим романсы Апухтина и Полонского, а мою голову теснили вопросы: за кого принял меня обознавшийся в темноте Мамонов — за жену или дочку Иловайского? Или я зря накричала на Марину после недоброй подсказки Косаревой. А может, у него был роман с певицей? Нет, кажется, Перлова тоже впервые здесь, как и я. Не с приземистой же Еленой Глебовной или пожилой Вороновой ему амуры разводить… Кажется, всех здешних дам перебрала.
Что еще? Почему Ольга мне рассказала об отношении отца и матери к ней одно, а Косарева — другое. Не верится мне что-то в потусторонние голоса и прочее сотрясение воздусей.
Почему Пурикордов накинулся на Косареву, словно она находится у него в подчинении? Что за странные слова он произносил: прецептор, приор, орден? Он что, католик?
— И где, наконец, Ольга?
Я так погрузилась в размышления, что не заметила, как произнесла эти слова вслух, помешав певице допеть «Ночью нас никто не встретит, мы простимся на мосту».
— Полина, что с тобой? — спросила моя злополучная подруга. — Ольга сейчас отдыхает в другом крыле дома, возле библиотеки, ведь ее комната пришла в негодность.
Этим изящным эвфемизмом она, как гостеприимная хозяйка, делающая все для удобства гостей, заменила правду о действительном состоянии Ольгиной комнаты. Но я не была на нее в обиде.
— Пойду навещу ее, — я встала и вышла из гостиной. Никто не сказал мне ни слова.
Поднимаясь по лестнице западного крыла дома на второй этаж, я услышала за собой частые шаги. Мне стало не по себе.
— Подождите, Аполлинария Лазаревна, я хочу вам кое-что сказать, — ко мне спешил Карпухин, перепрыгивая через две ступеньки.
— Что случилось, Иннокентий Мефодьевич? — удивилась я. — К чему такая срочность?
— Не ходите, прошу вас, к Ольге. В вашем визите нет никакой надобности. Она не готова вас принять.
— Но почему вы меня останавливаете? Кто вы ей и кто вам дал право говорить за нее? Уж не случилось ли с ней чего-либо плохого?
Он укоризненно посмотрел на меня и покачал головой:
— Убедитесь сами, я провожу вас, ведь вам неизвестно, где сейчас находится ее комната.
Карпухин подвел меня к одной из дверей и тихонько приоткрыл.
Ольга спала в глубине алькова. Ее пепельного цвета волосы разметались по подушке, на столике около кровати стояла
