Умирает престарелая тетушка Аполлинарии, оставляя племяннице все свое состояние с условием, чтобы она совершила научное географическое путешествие по стопам своего мужа и издала после книгу об этом путешествии. На сей раз Полина отправляется в далекую Абиссинию. Там она узнает о легенде, в которой рассказывается о царе Соломоне, царице Савской и Ковчеге Завета. Она знакомится с абиссинским принцем, участвует в войне с итальянцами, и занимается поисками реликвии, о которой знал Абрам Ганнибал, прадед великого Пушкина.
Авторы: Врублевская Катерина
Мое дело отвезти и привезти. А потом Агонафер умер.
Решив пока не рассказывать Аршинову о пергаменте, я продолжила спрашивать дальше:
— И что теперь? Менелик Второй так и останется самозванцем?
— Понятия не имею. Меня все это очень волнует. Ведь разрешение на колонию мне дал негус Иоанн, а Менелик его терпеть не мог, забрасывал его разными унизительными письмами, на бой вызывал, и, скорее всего, обрадовался, когда Иоанна убили в битве. Так что может быть, что он не допустит основания колонии. И как этот барьер перейти, уму непостижимо!
— Очень просто, Николай Иванович, — улыбнулась я. — Давайте найдем эти рубины, раз они не вышли за пределы Абиссинии, преподнесем их негусу, а он даст разрешение на колонию. Как вам мой план?
— План хорош, да как его исполнить?
— А вот об этом поговорим на корабле.
— Договорились, Аполлинария Лазаревна, с вами хоть в омут!
Аршинов подозвал мальчишку, расплатился и мы вышли на душную пыльную улицу.
Внезапное нападение. Расследование Рощина. Аполлинария решает раскрыть тайну пергамента. Ассабский залив. Итальянская канонерка. Таможенный досмотр. Важная бумага. Аршинов побеждает.
В порт мы решили не идти пешком, а взять коляску. Смуглый, словно высушенный снаружи и изнутри, возчик лихо докатил нас до самых сходен, всю дорогу оглушительно крича и щелкая кнутом.
Не успели мы сойти с коляски, как к Аршинову подбежал Али и что-то взволнованно принялся рассказывать.
— Полина, голубушка, тут недалеко. Вы дойдете сами, а мне срочно отойти надо. Уж простите.
— Конечно, Николай Иванович, о чем разговор? Не беспокойтесь, я доберусь.
Матросы споро загружали корабли разными тюками и ящиками. Отовсюду неслись крики грузчиков, в воздухе стояла пыль, пахло смолой и горячим машинным маслом. «Северная Пальмира» была в двух шагах, как вдруг земля ушла у меня из-под ног — мне на голову накинули какой-то вонючий мешок и потащили в сторону. Я кричала и отбивалась, но кто мог услышать мои крики в суете и грохоте порта?
Все происходило быстро и в абсолютной темноте. Я чувствовала, что напавших на меня несколько. Пока одна пара рук держала мешок на голове, две другие общупывали меня с ног до головы: залезли под белье, расшнуровали ботинки, а стоило мне дернуться или подать голос, как мешок так затягивался на шее, что я начинала задыхаться.
Наконец, обыск закончился. Мне спешно натянули ботинки на ноги, потащили куда-то, стукнули в спину и я, вылетев вперед, упала на булыжную мостовую, сильно ударившись коленкой и лбом. Удар, правда, смягчил мешок, который мне так и не сняли.
Сколько я лежала — не помню. Ко мне подбежали какие-то люди, подняли на ноги, освободили голову — я зажмурилась от яркого света. Среди помогавших оказались два матроса с «Северной Пальмиры». Я попросила их отвести меня на корабль. Спотыкаясь и наступая на шнурки ботинок, я кое-как добрела до своей каюты и упала на койку.
Мне было противно. Я ощущала себя грязной, ведь чужие руки шарили по моему телу. Мне необходимо было выкупаться, чтобы смыть с себя это ощущение.
Но сначала надо было проверить, на мечте ли пергамент монаха Фасиля. Да, он лежал там, куда я его и положила.
В дверь постучали.
— Войдите, — сказала я, мгновенно вытащив руку из-под матраса и лихорадочно пытаясь привести себя в порядок.
Вошел первый помощник.
— Аполлинария Лазаревна, добрый день, как вы себя чувствуете?
— Спасибо, Сергей Викторович, уже лучше.
— Мне рассказали, что с вами случилось. Вы можете разъяснить положение?
— Как вам сказать, Сергей Викторович, все произошло так быстро и внезапно. Помню лишь только, что нападавшие молчали, поэтому определить, откуда они родом, не было никакой возможности.
— Они над вами издевались?
— Если не считать мешок на голову и обыск по всему телу за издевательство, то почти и нет.
— Что-нибудь у вас пропало?
— Да, сумочка.
— Там были деньги?
— Совсем немного, рублей десять-двенадцать. Мне не хотелось тратиться, и поэтому я много не взяла с собой.
— Думаю, поэтому вас и обыскали. Решили, что вы прячете деньги где-нибудь в платье.
— Я тоже так думаю, — кивнула я, хотя думала совершенно не так.
— Вы же поехали в город с провожатым. Куда подевался г-н Аршинов?
— К нему подбежал его слуга Али, и Аршинов меня оставил.
— Нехорошо, — покачал головой Рощин. — Александрия — воровской город, негоже было оставлять даму одну.
Мне пришла в голову мысль.
— Скажите, Сергей Викторович, кто-нибудь из переселенцев
