Умирает престарелая тетушка Аполлинарии, оставляя племяннице все свое состояние с условием, чтобы она совершила научное географическое путешествие по стопам своего мужа и издала после книгу об этом путешествии. На сей раз Полина отправляется в далекую Абиссинию. Там она узнает о легенде, в которой рассказывается о царе Соломоне, царице Савской и Ковчеге Завета. Она знакомится с абиссинским принцем, участвует в войне с итальянцами, и занимается поисками реликвии, о которой знал Абрам Ганнибал, прадед великого Пушкина.
Авторы: Врублевская Катерина
и были слышны только удары пятками изнутри о кошму, Прохор с Григорием подозвали Али и приказали ему спросить, где ключи. Али запутался, тогда Малькамо сказал мне по-французски, что ключи у баламбараса,
который приходит утром и лично проверяет, все ли в порядке.
— Нет, до утра мы ждать не будет. Придется ломать.
— Подождите, — остановила я их. — Давайте позовем наших.
Мы обошли круглый дом и увидели окошко под самой крышей. Сапаров поднял на шею Али, и тот закричал в темноту, подзывая Аршинова.
— Кто? Где? — раздался взволнованный голос Николая Ивановича. — А где стража?
— Не волнуйтесь, ваше благородие, — ответил Прохор, мы тут стражу убрали, теперь вот вас вызволять будем.
Сапаров взял копье и принялся размашисто бить по засову, перекрывавшему дверь. Гулкие звуки разносились по всей округе. Я только молилась про себя, чтобы сюда никто не прибежал.
Последнее усилие и засов свалился, открывая пленникам путь на свободу.
Они вышли, пошатываясь, и бросились обниматься.
— Боже мой, Николай Иванович, в каком вы все виде! — воскликнула я. — Что вы делали? Вас волоком тащили?
Впечатление сложилось такое, будто наших друзей закопали по шею в мягкую глину, а потом выдернули оттуда. Они все, даже чопорный денди Головнин были с ног до головы выпачканы желтой землей.
— Подкоп рыли, дорогая Аполлинария Лазаревна.
— И как?
— Совсем немного осталось, да в валун уперлись. А тут как раз и вы. Как вам удалось?
— Это вы их благодарите, — я кивнула в сторону казаков. — И Малькамо сражался, как лев.
Головнин посмотрел по сторонам:
— Как отсюда выбраться? Хорошо бы поскорей. Не время обмениваться впечатлениями.
Монах Автоном, весь в желтой глине, особенно ее много было в спутанных волосах и бороде, забасил, подтверждая:
— И рече Давид всем отрокам своим сущим с ним во Иерусалиме: востаните, и бежим, яко несть нам спасения от лица Авессаломля; ускорите ити, да не ускорит и возмёт нас, и наведет на нас злобу, и избиет град острием меча.
Малькамо смотрел на него с неподдельным восхищением. Нестеров даже подошел и взял юношу за руку, чтобы тот немного опомнился.
— Григорий, Прохор, Георгий, дорогу назад знаете? — спросил Аршинов.
— Да, ваше благородие.
— Тогда вперед, нечего тут рассиживаться. Двигаемся по одиночке, пригнувшись, Аполлинарию Лазаревну в середку.
Заря уже забрезжила на востоке. Мы добрались до гостиницы, где нас ждала испуганная Агриппина. Аршинов приказал седлать лошадей. В течение получаса мы собрались, выехали за пределы города и поскакали на север — туда, куда вел нас пергамент старого монаха. Без рубинов нельзя было возвращаться. Или не бывать колонии «Новая Одесса».
Храм в скале. Монастырь отшельников. Нелегкий выбор — Менелик или Малькамо? Аниба Лабраг. Перевод ветхого пергамента. Учиалийский договор. Страсть Агриппины. Портрет Ганнибала. Агриппина исчезла. Смерть Прохора. Похороны. Али остается в монастыре.
Мы скакали так, словно за нами гнались полчища вооруженных всадников, жаждущих нашей крови. Хотя, кто знает, может быть, так оно и было.
Сделав небольшой привал в городке Фише и подкрепившись надоевшей инджерой, купленной у местных торговцев вместе с перцем и пряными травами (так хотелось нормального хлеба, пусть даже черного), мы помчались дальше, невзирая на усталость.
Дорога, проложенная между скал, вела на северо-запад. Мы скакали уже несколько часов, лошадям давно пора надо было отдохнуть, да и мы еле держались в седлах, как вдруг дорога резко свернула влево, наша кавалькада притормозила, и у всех вырвался вздох изумления! Перед нами возвышался храм. И это был не просто храм — он был полностью высечен в скале. Огромные монументальные колонны из цельного камня уходили вверх на десятки аршин. Вершины их заканчивались капителями с языческими полумесяцами, а окна, прорезанные в толще камня, были прихотливо украшены выпуклым рисунком.
Мы спешились. Вокруг не было ни души.
— Где мы? — спросила я.
— В монастыре отшельников Дебре-Маркос, — ответил мне Малькамо.
— А где они, отшельники?
— Сидят в кельях и молятся. Они не общаются с мирянами. Только послушники, которые сами потом станут отшельниками, когда освободится келья после смерти одного из них.
Вдруг подлетели пчелы и стали кружиться вокруг нас. Мы не двигались, пчелы так же неожиданно улетели.
— Откуда тут пчелы? —
