Умирает престарелая тетушка Аполлинарии, оставляя племяннице все свое состояние с условием, чтобы она совершила научное географическое путешествие по стопам своего мужа и издала после книгу об этом путешествии. На сей раз Полина отправляется в далекую Абиссинию. Там она узнает о легенде, в которой рассказывается о царе Соломоне, царице Савской и Ковчеге Завета. Она знакомится с абиссинским принцем, участвует в войне с итальянцами, и занимается поисками реликвии, о которой знал Абрам Ганнибал, прадед великого Пушкина.
Авторы: Врублевская Катерина
черты лица, вот только цвет кожи не такой, к которому я привыкла. Но разве это мешает мне общаться с ним? Подумав, я решила, что общаться не мешает.
И тогда я спросила:
— Скажи, Малькамо, кто этот офицер, который нас допрашивал?
— Его зовут Астер Тункара, он фитаурари.
— Кто?
— Фитаурари — это генерал-майор, начальник или отдельной армии, или одного из отрядов негуса. С нашего языка переводится, как «вперед грабить».
— Понятно, — кивнула я. — Раз вперед, значит авангардный отряд, а фитаурари — командир авангарда. Теперь все ясно.
Словно услышав мои слова Астер Тункара, молчавший во время еды, заговорил:
— Господа, — сказал он, — завтра нас ждет тяжелый день. Отправляйтесь спать, потому что на рассвете мы выступаем против итальянцев.
При этих словах Агриппина задрожала и принялась мелко креститься.
— Позвольте лишь узнать, — спросил Головнин, — каковы силы противника?
— Превосходящие, — ответил командир отряда. — На нас идет генерал Баратиери. Самое страшное во всем этом, что у нас настоящая гражданская война.
— Как? Ведь вы боретесь против итальянцев! — воскликнула я. — Они хотят установить протекторат и отобрать у вашей страны независимость.
— Все так, — кивнул Тункара, — но итальянцы только командуют. Простые воины — это такие же эфиопы, как и мы. Страна раскололась на два лагеря. Теперь ты понимаешь, Малькамо, что попав у руки противника, тут же станешь разменным козырным тузом?
— Не понимаю, — Малькамо мотнул головой. — Ты же служишь узурпатору, захватившему власть в стране. Не отсюда ли все беды нашей страны?
— Ах, оставь, — Тункара махнул рукой, — захватил он или получил по праву, но у Абиссинии нет сейчас другого правителя, способного противостоять итальянцам. А твой кузен Мангашия лижет им пятки, надеясь, что итальянцы свергнут негуса.
— Не смей так говорить о сыне сестры моего отца! — вскипел Малькамо. — Он — достойный представитель нашего рода! Мой отец в лицо сказал итальянцам: «Ваша страна от моря до Рима, a моя от моря до сих мест», дав им понять, что их ноги не будет в Абиссинии, и нас этому научил. А у Менелика итальянцы по шатру разгуливают и чувствуют себя, как дома!
— Спокойно, молодые люди, спокойно, — Аршинов попытался утихомирить спорщиков. — Я не хочу, чтобы гражданская война началась прямо здесь, в монастырской трапезной.
Головнин вновь повторил вопрос:
— Мне так никто и не ответил: каковы силы противника, вооружение, тактика боя. В конце концов, какого черта ваши люди, я имею в виду жителей вашей страны, служат итальянцам?
— За деньги, — ответил Тункара.
— И что, итальянцы много платят? — спросил Нестеров.
— Да куда там! Одну лиру и 50 граммов муки в день. И за это люди борются против своей страны.
— Неужели все так плохо?
— Голод… На юге еще не так страшно, а вот север, города Аксум, Керен, уже давно испытывают нехватку продовольствия. Люди оттуда бегут, нанимаются к итальянцам, а те бросают их против регулярных войск негуса. Что для простого человека слова «договор», «независимость», «протекторат»? Инджера для них понятнее.
Малькамо сидел, опустив голову. Его смуглое лицо почернело от обиды и стыда. Слова молодого фитаурари горько ранили его в самое сердце. Я понимала, что с ним творится: он же полагал негуса Менелика захватчиком власти, а оказалось, что именно Менелик борется за независимость страны, когда его кузен перешел на сторону итальянцев, чтобы удержать власть.
— Простите, уважаемый, — обратился Тункара к Головнину, — я еще не ответил на ваш вопрос. Разведка доложила, что диспозиция такая: у нас около трех тысяч воинов и полутора тысяч винтовок «ремингтон». У кого нет винтовки, вооружены копьями и дубинками. Триста лошадей и сто верблюдов. У противника шесть отрядов дервишей по пятьсот человек, известных своей жестокостью, силой и выносливостью. Ими командуют итальянские офицеры под предводительством генерала Бальдиссера. Кроме них около полутора тысяч наемников башибузуков и тысяча итальянских, хорошо вооруженных солдат, которых генерал держит на базе в Дангиле, позади линии фронта. Он ими рискнет в последнюю очередь, подставив под пули эфиопов самих же эфиопов.
— Есть ли у них артиллерийские орудия? — спросил Аршинов.
— Да, — кивнул Тункара. — четыре орудия у них и два у нас, и для тех не хватает снарядов. Скоро башибузуки пойдут на штурм. Надо будет обороняться и тут каждый человек на счету.
— Мы с вами! — заявил Аршинов. Остальные подтвердили согласие.
— Женщины пусть останутся здесь, за монастырскими стенами. И лекаря не отпускайте — он понадобится раненым. Собирайтесь, господа, уже совсем рассвело.
