Умирает престарелая тетушка Аполлинарии, оставляя племяннице все свое состояние с условием, чтобы она совершила научное географическое путешествие по стопам своего мужа и издала после книгу об этом путешествии. На сей раз Полина отправляется в далекую Абиссинию. Там она узнает о легенде, в которой рассказывается о царе Соломоне, царице Савской и Ковчеге Завета. Она знакомится с абиссинским принцем, участвует в войне с итальянцами, и занимается поисками реликвии, о которой знал Абрам Ганнибал, прадед великого Пушкина.
Авторы: Врублевская Катерина
вдовы, устроили в институт. Ей у нас все очень не нравилось, она постоянно страдала от холода и отводила душу в ругательствах, которые выкрикивала страстно и экспрессивно, правда, в отсутствие надзирательниц. Кто же знал, что именно эти слова, которые я запомнила в далеком детстве, сейчас вырвутся на волю?
От такого натиска генерал захрипел еще сильнее. Я слегка ослабила хватку.
— Си… Синьора, разве ж так можно? Откуда вы так хорошо знаете миланский диалект?
— Довелось, — коротко бросила я.
— У вас правда жжение? — он выразительно скосил глаза мне на юбку. — Вы не шутите?
— Разве с этим шутят? — возразила я — Ну, так как, вы разбудили даму, покажите себя страстным кавалером. Мне просто невтерпеж!
— Ах, синьора, оставьте ваши шутки! Дайте мне сесть, — Баратиери выполз из-под меня, сел и принялся отдуваться, словно вытащенный из воды тюлень.
— Да какие шутки? Это вы, мон женераль, шутник. Пришли незвано, разбудили. А у нас в России говорят: «Незваный гость хуже татарина», так теперь я буду считать, что незваный гость хуже итальянца.
— Мамма мия, во что же я только что чуть не влез?! — генерал достал камчатый платок и стал утирать лоб. — Слышал, что среди местного населения распространены разные болезни, в том числе венерические, но пока Бог миловал. Как же вас угораздило, синьора?
Я потупилась:
— Вот такие же вояки, как и вы, простите меня за прямоту. Тяжела и опасна роль посланца с гуманитарной миссией, но я не пожалею живота своего…
Кажется, я переборщила. Баратиери скривился:
— Довольно, госпожа Авилова, рассказывайте, что вам надо, и покончим с этим досадным инцидентом. Я себя чувствую каким-то Пульчинеллой рядом с вами.
— Отпустите Малькамо. Он вам ни к чему. Насколько мне известно, принц потерял к политике всякий интерес, и его сейчас более интересует история, нежели современная действительность. Вам не сделать из него политическую марионетку.
— А вам он зачем?
— Мы едем на север поклониться святыне. Принц, как и мы, русские, относится к православной церкви, несмотря на то, что воспитан монахами-бенедиктинцами. Для него это важное паломничество.
— И вы хотите сказать, что кроме как религиозных, других целей у вас нет? Что вам тоже неинтересно, кто сядет на трон Абиссинии?
— Ну, почему же? Конечно, интересно, но чисто умозрительно. Мы рады любому негусу, севшему на трон на законном основании, — последние слова я произнесла с нажимом.
— Вы умная женщина, синьора, и я, честно сказать, в раздумьях. Не знаю, как с вами поступить. Давайте дождемся рассвета. Мне понятно лишь одно: вступать с вами в интимные отношения мне что-то расхотелось.
И он, пригнувшись, вышел из палатки.
Бегство из плена. Человек на осле. Рассказ Маслоедова. Малькамо находит Полину. Прощание. Озеро Тана. Поездка на тростниковых лодках. Нападение бегемота. Прогулка верхом. Малькамо понимает язык зверей. Монастырь святого Георгия. Танин на языке фалашей. Рассказ Абрхи. Крокодилы. Щепка пробкового дерева.
Но на рассвете мне не удалось увидеть генерала, так как в кромешной темноте, которая случается перед восходом солнца, вдруг послышались крики, вопли и лязг оружия — это вновь передовые отряды абиссинцев бросились в бой. И мне не было никакой разницы — это сторонники Менелика или Мангашиа, главное, вырваться из этой суматохи живыми и невредимыми.
Осторожно выглянув из палатки, я заметила, что стражи уже не было. Значит, дорога была свободной. Но как бежать? Ведь любой башибузук проткнет меня пикой. И потом я не могла оставить Малькамо, хотя и была уверена, что именно тут, в стане его родственника ему ничего не угрожает. Юноша все больше и больше занимал мое сердце.
Где выход? Надо срочно изменить внешность! И я принялась обыскивать палатку. Мои находки оказались весьма скудными. Это была какая-то толстая накидка неопределенного цвета, служившая подстилкой, и длинный грязный шарф, когда-то белый.
Воспряв духом, я намотала на голову тюрбан, зачерпнула золы и щедро натерла себе лицо и руки. Конечно, все местные воины ходят босиком, но я не могла себе позволить снять ботинки, иначе бы не прошла и двух шагов по острым камням. Поэтому я понадеялась, что накидка скроет мои ступни.
И я решилась, так как медлить более было нельзя, солнце уже вставало над горизонтом.
Прижав к себе саквояж Нестерова я вышла из палатки и оглянулась: на горизонте поднимался дым, слышалось ржанье лошадей, неподалеку несколько эфиопов скатывали кошмы, не обращая на меня никакого внимания. Я вдруг стала невидимкой,
