Дело о рубинах царицы Савской

После того, как все переоделись, нас пригласили в сам храм, стены которого были расписаны картинами жития святого Георгия. Только Георгий, как и Иисус, и дева Мария, был эфиопом с удлиненными грустными глазами.
У иконы «всадник Георгий поражает змея» Автоном опустился на колени и принялся неистово молиться. Впрочем, он всегда так молился. Змей на картине был нарисован с ногами и очень походил на рогатую ящерицу.
— Что привело сюда блистательного сына великого негуса? — спросил старец.
— Мы идем по следам двух белых монахов, — ответил Менелик. — Побывали ли они тут, в вашем монастыре?
— Да, — кивнул тот, — наведывались.
Мы переглянулись. Как никогда мы были близки к цели нашего пути.
— Они говорили, зачем пришли сюда? — спросил Аршинов.
— Да, — ответил отец Асаминэу. Слова из него приходилось выцарапывать клещами.
— Говори же.
— Они принесли нам корону негуса из негусов, царя Менелика Первого и попросили схоронить ее до лучших времен.
— Правда?! — Закричали одновременно Аршинов и Менелик. — И где она? Мы хотим ее видеть.
— Ее нет здесь.
— Как нет?
— Я отказался принять сокровище.
— Но почему?
— Нам негде ее хранить. У нас нет ни потайных подвалов, ни сокровищницы, ничего. Мы всего-навсего бедные монахи в монастыре, и только святой Георгий охраняет нас от бед и напастей. Я не мог взять на себя такую огромную ответственность.
— Старик просто струсил, — прошептал мне по-русски Аршинов. — Он испугался слуг Менелика Второго. Ведь видно, что он за Иоанна и наследников. Прямо вьюном вьется вокруг нашего парня.
Малькамо обернулся к нам:
— Что будем делать? Священник все отрицает, нет у него рубиновой диадемы.
Тем временем монахи внесли угощение — самодельное пиво тэлла, в маленьких тыквочках-калебасах. Мы сели в угол на циновки и принялись за кисловатый теплый напиток. В животе у меня урчало, что совсем было недостойно воспитанной дамы.
— Он не обманывает? — спросила я.
— Не думаю, — ответил Малькамо. — я вижу, когда искренне говорят, а когда врут. В монастыре действительно ничего не оставляли. Да и хлипкое тут сооружение — если бы кто-нибудь захотел, вмиг бы нашел сокровищницу. На острове даже прятать некуда.
— Ты спрашивал старца о Танине?
— Да, спрашивал. Нет такого поселения на озере Тана. И на островах нет.
— Попали… — сокрушенно заметил Аршинов.
И лишь Автоном ничего не ответил — он продолжал молиться Георгию-Победоносцу, пронзающего змея с лапами и острой мордой.
— Малькамо, скажи мне, что обозначает «танин» на амхарском? — некая мысль пришла мне в голову, и я поспешила ее выразить вслух.
— Ничего не означает, — он пожал плечами.
— А какие языки есть еще в Абиссинии? Ты говорил что-то о священном языке геэз.
— Надо спросить священника.
Он обернулся и спросил. Я уловила слова «геэз» и «танин». Отец Асаминэу отрицательно покачал головой. Все было ясно и без перевода.
— Есть ли среди послушников говорящие на других языках?
Священник хлопнул в ладоши и десяток бритых монахов в белых одеждах заполнили свободное место рядом с ним.
Малькамо объяснил:
— Вот этот монах говорит на тигринья, эти на аргобба, гураге, харари, и галла. Ни в одном из этих языков нет слова «танин».
Вдруг вперед выступил монах, единственный бородатый среди всех, стоявший позади, и что-то произнес.
— Кто это? — спросил Аршинов.
— Это фалаш, эфиопский иудей, — ответил Малькамо. — Скорее всего, он родом из заброшенного города Горгора. Тамошние жители переходят в христианство в надежде на лучшую жизнь.
И он вступил в разговор. Когда же закончил его, то повернулся к нам, и я увидела, какое у принца радостное лицо. Если бы он сейчас закричал «Эврика!» я бы ничуть не удивилась.
— Этот монах, его зовут Абрха, сказал, что на их священном языке «танин» обозначает крокодил.
— Эврика! — закричала я, показывая на картину. — Вот он, крокодил!
Теперь понятно, кого мне напоминало чудовище, пронзаемое Святым Георгием.
Аршинов, как всегда взял бразды правления в свои руки. Отослав монахов обратно по кельям, он взял Абрху под локоток и подвел к нам.
— Расскажи, что ты знаешь о двух белых монахах?
Тот оглянулся на священника, но старец лишь кивнул головой и приободренный послушник рассказал:
— Они приплыли вдвоем на тростниковой лодке. Вид у них были такой, словно за ними долго кто-то гнался. Когда они отдохнули у нас и подкрепились, то долго молились у этой иконы, — Абрха показал на Георгия-Победоносца. — Вот как ваш святой человек. Они сказали, что Святой Георгий покровитель всех их земель, и он непременно