Умирает престарелая тетушка Аполлинарии, оставляя племяннице все свое состояние с условием, чтобы она совершила научное географическое путешествие по стопам своего мужа и издала после книгу об этом путешествии. На сей раз Полина отправляется в далекую Абиссинию. Там она узнает о легенде, в которой рассказывается о царе Соломоне, царице Савской и Ковчеге Завета. Она знакомится с абиссинским принцем, участвует в войне с итальянцами, и занимается поисками реликвии, о которой знал Абрам Ганнибал, прадед великого Пушкина.
Авторы: Врублевская Катерина
спасет истинно верующих.
Монах замолчал и посмотрел на настоятеля. Тот сидел, выпрямившись, и не двигался, словно спал с открытыми глазами.
— Продолжай, что ты остановился? — подтолкнул его Аршинов. — Отец Асаминэу разрешает.
— Белые монахи долго разговаривали с нашим настоятелем. О чем — не знаю. У меня было послушничество — убирать в храме. Я вытряхивал во дворе циновки и видел, как они убеждают отца Асаминэу, а тот отказывается. Наконец, настоятель ушел, а монахи сели на груду чистых циновок, которые я уже вытряхнул, и стали разговаривать между собой на своем языке. Я подошел и попросил их встать, чтобы я смог разложить на полу циновки, а один из них спросил меня, откуда я родом. Я сказал, что из деревни около водопада из Голубого Нила. Я ушел туда жить, когда Горгора был окончательно разрушен.
— Это еще что такое? — тихонько спросила я Малькамо, который переводил мне рассказ послушника.
— Голубой Нил — это река, она берет начало из озера Тана и на ней из-за перепада высот часто встречаются водопады.
— Видно было, что им некуда было идти, они сидели на циновках и не знали, что делать. Один из них даже сказал: «Эх, Святой Георгий, защитник и покровитель. Шли мы к тебе, но ты слишком занят, змея убиваешь, а до нас никакого тебе дела нет…» Очень они были грустные. Поэтому я решил их немного развеселить: рассказал, какой около нашей деревни красивый водопад, и какие у нас сторожа, которые никого не пустят, если не знать к нам дороги.
— Какие сторожа? — спросил Аршинов.
— Вот и они тоже спросили, — впервые улыбнулся Абрха. — Рядом с нашей деревней живут крокодилы. Они охраняют нас, и их так много, что ни один враг не пройдет к нам. А на нашем святом языке крокодил называется танин.
— О! Сейчас спросим, — Аршинов поднял вверх указательный палец и обратился к Автоному: — Автоном, святая душа, скажи нам, что в Священном Писании о крокодилах говорят?
Автоном, не переставая молиться, изрек:
— Глаголи и рцы: сие глаголит Адонай гдесь: се, аз наведу на тя, фараоне, царю египетский, змея великаго, седящаго средь рек своих,
глаголющаго: моя суть реки, и аз сотворих я.
— Спасибо, дорогой! А сказал-то кто?
— Иезекииль.
— Но он про змия сказал, а не про крокодила.
Автоном ткнул пальцем в икону:
— Про него сказал.
Тут все кусочки головоломки окончательно сложились у меня в голове.
— Подождите! — вмешалась я в разговор. — Ведь в пергаменте Фасиля Агонафера тоже приведены слова из пророка Иезекииля! Только его у меня нет, остался в саквояже на том берегу.
И я процитировала строки, которые уже знала наизусть.
— И что это значит, Полина? — спросил Малькамо. — Может, это простое совпадение.
— В таких делах не бывает совпадений, — отвергла я его предложение. — Спроси Абрху, что потом сделали монахи?
Малькамо перевел мои слова и монах ответил:
— Белые монахи задумались. Они смотрели то на меня, то на икону Святого Георгия. И, наконец, упали на колени. Один из них воскликнул: «Грешен я, Святой Георгий-Несущий победу, я усомнился в мощи твоей! Ты дал нам знак, и мы последуем ему! Если стены храма твоего не могут сохранить сокровище, пусть сохранит его чудовище, которого только ты сумеешь поразить!» Я молился вместе с ними. Потом они спросили, как добраться до моей деревни, взяли две лодки и уплыли к устью Голубого Нила.
— Нужно немедленно плыть туда, в деревню! Рубины там! — я ощущала себя гончей, взявшей след.
— Полина, подожди, не торопись. А как же наши товарищи? Они же ждут нас. И лошади, и скарб.
— Хорошо, давайте вернемся. Только, Малькамо, я прошу тебя, узнай у монаха точную дорогу, чтобы нам не пришлось плутать.
Больше в монастыре делать было нечего. Мы сердечно распрощались с отцом Асаминэу и с послушниками, особенно с Абрхой. Нам подарили две папирусные лодки, более крепкие на вид, чем те, на которых мы отправились в плавание по озеру. Монахи беспрестанно кланялись и называли Малькамо «Сын мудрого Соломона, знающего язык птиц и зверей». Малькамо не возражал и держал себя с достоинством высокородной особы.
Особых приключений на обратном пути не было. Мы держались подальше от бегемотов и пеликанов, смотрели в оба и гребли аккуратно. Поэтому до заката очутились на том месте, откуда отправились в путь.
Нас встречали встревоженные товарищи.
— Ну, как? Какие новости? — спросил Головнин.
— Вы здоровы, Аполлинария Лазаревна? — Нестеров заметил мой покрасневший нос от купания в холодной воде.
Агриппина хлопотала по хозяйству,
