Дело о рубинах царицы Савской

а в длину достигал десятка аршин. Клыки в пасти, желтые, размером с мою ладонь, торчали в несколько рядом. Лапы с мощными когтями держали многопудовую тушу.
— Григория похороним в деревне, — распорядился Аршинов. — Пусть Агриппина ухаживает за могилой. А ты, Георгий, молодец! Вылитый Георгий-победоносец. Экого дракона завалил!
Сзади неслышными шагами подошли старики-эфиопы и что-то произнесли. Я опять услышала слово «атыкрав».
— Что он говорит, Малькамо? — спросила я юношу, посеревшего от страха и напряжения сил.
— Они подошли потому, что запрет закончился. Боги приняли кровавую жертву, и страж убит.
— Какие боги? Они же православные.
— Все не так просто, Полин. Здесь до сих пор еще верят в духов рек и деревьев. Они же не настоящие абиссинцы, они — оморо.
Высокий старик продолжал сто-то говорить, качаясь на месте и воздевая руки к небу. Второй стоял рядом и подпевал тонким надтреснутым голосом.
Пришлось мне опять подергать Малькамо, стоявшего в забрызганной кровью шамме, чтобы он перевел мне слова стариков.
— Они говорят: идите в жилище танина, там сокровища.
— Где же его жилище? Под водой?
— Надо посмотреть, откуда он выполз.
— А вдруг его жилище под водой. Будем нырять? — спросил обеспокоенный Головнин.
— Надо будет, нырнем, — сказал Аршинов, как припечатал. Для спасения колонии он был готов на все.
— Не надо нырять, — Нестеров обошел вокруг чудовища, наклонился и покачал головой, — Это нильский крокодил, сrocodylus niloticus, и, на мой взгляд, самка. Просто гигантских размеров. Судя по тому, что она вылезла и так агрессивно набросилась, она сторожит кладку с яйцами.
— И где кладка?
— Обычно нильские крокодилы, у которых, кстати, репутация людоедов, живут долго, роют себе норы в нескольких метрах от воды и там откладывают яйца. Это бывает в зарослях тростника, из которого самки строят гнезда.
— Норы глубокие? — поинтересовался Головнин.
— Не очень. С аршин или даже меньше.
— Так что же, сокровища в норе? — озарила меня мысль.
— Все может быть, — пожал плечами Нестеров. — Для того, чтобы в этом убедиться, надо найти нору.
— Но как монахи могли спрятать рубины в норе крокодила-людоеда?
— Не всегда же она сидит в норе. Очень часто гнезда разоряют гиены, ящерицы, да и люди. Это происходит обычно в тот момент, когда самка вынуждена оставить гнездо, чтобы охладиться и поохотиться. Наверное, все и произошло в такой момент, просто монахи не разорили гнездо, а наоборот, подложили туда сокровище.
Малькамо начал расспрашивать стариков, переводя им слова Нестерова. Те одновременно закивали головами и показали в сторону тростника.
— Ну что ж, вперед, братцы! — приказал Аршинов. — Аполлинария Лазаревна останется тут.
— Почему это тут? — возмутилась я. — Я тоже хочу увидеть сокровища!
— Увидите еще. Если найдем.
И мужчины удалились в заросли тростника, идя по примятым следам. Я осталась со стариками и Автономом, молившимся около тела Григория.
Все же я не удержалась и пошла вперед, не обращая внимания на приказ начальника экспедиции. Неужели самое интересное произойдет без меня?
Заросли тростника неожиданно кончились, и мы оказались на песчаной насыпи, от которой доносилось резкое зловоние. Она вся была взрыхлена лапами крокодильей самки. В центре насыпи виднелся темный вход в нору.
— Кто у нас самый тонкий? — спросил Аршинов. — Надо залезть внутрь.
— Может быть, я? — я вышла вперед.
— Полина, — нахмурился Аршинов, — ваше сумасбродство начинает меня раздражать. Прекратите немедленно!
— Я пойду, — выступил вперед Малькамо. — Все же эти рубины принадлежат мне по праву, и я должен их найти самолично.
— Что ж, — согласился Аршинов, — иди, только будь осторожен. Арсений, в норе не может оказаться еще одного крокодила? Например, супруга этой красотки?
— Нет, не должно. Самцы обычно живут отдельно.
— Дайте мне пару раз выстрелить внутрь. Для вящего спокойствия, — Головнин вскинул ружье наизготовку.
— Неплохая идея, стреляйте, Лев Платонович. Надеюсь, рубинам пули не повредят.
Головнин выстрелил, из норы не было слышно ни звука.
— Ну, с Богом! — Аршинов перекрестил Малькамо и подтолкнул его к норе.
Юноша уточкой нырнул в темноту, а мы остались ждать. Я лишь молилась про себя, чтобы он вылез живым. Можно и без рубинов. Достаточно смертей и потерь!
Прошли томительные минуты. Вдруг послышался шорох, потом сдавленный вскрик и из норы выполз Малькамо. Лицо его было искажено от боли, так как в палец правой руки вцепился новорожденный крокодильчик, величиной не более ладони. Юноша