Дело о рубинах царицы Савской

Особенно Георгий выглядел представительно: точь-в-точь абиссинский генерал. Малькамо же смотрелся именно так, как должен выглядеть принц. Я залюбовалась им.
Мы попросили обувь. Босоногие служанки вернулись с грудой сандалий, которые держались на двух средних пальцах. Делать было нечего — обули то, что нам подали.
Нас повели длинными переходами, украшенными резными крестами и барельефами с изображением львов. Стены были покрыты яркой мозаикой, а на мраморных полах ветвились замысловатые узоры. Я шла и дивилась красоте и величию гондарского дворца.
Толстая тетушка Цагамалак поспешила нам навстречу, широко раскидывая руки. Точно так же бежала бы навстречу любая тетушка моего родного N-ска, встречая блудного племянника.
Еще раз крепко расцеловав его в обе щеки, она поочередно обняла каждого из нас и пригласила к низенькому столу, уставленному разными местными кушаньями. Мы не заставили себя ждать.
Стол ломился от яств. На нем, помимо неизменной инджеры, я увидела салат фиолетового цвета, трубочки из ростков молодого бамбука, начиненные мясом ягненка — «алличу», большие куски тушеного мяса с длинным перцем, мускатным орехом и гвоздикой — это блюдо называлось «гуршя», кашу из чечевицы со шпинатом. Все кушанья были приправлены таким количеством специй, что только от вдыхания аромата в горле начиналось першение, поэтому все присутствующие налегали на просяное пиво и медовуху «тедж». Еда, хоть и переперченная, была необыкновенно вкусна. Я пила приторный сок тропических фруктов.
Меня удивило такое изобилие при всеобщем голоде, но я смолчала. Роскошь дворца приводила меня в смятение. А когда губернаторская дочка, сидящая рядом с Малькамо, принялась в знак особого к нему расположения, отрывать куски инджеры, заворачивать в них мясо и совать тому в рот, мне стало не по себе. Малькамо, впрочем, относился к этому действу, как само собой разумеющемуся.
— Рассказывайте! — потребовала она. — Я хочу все знать, как ты, мой милый мальчик, оказался в наших краях, и где познакомился с белокожими друзьями?
В отличие от Малькамо она была угольно-черной. Кожа лоснилась и напоминала густую шоколадную глазурь, в которую наша кухарка добавляла изрядную долю сливочного масла, чтобы блестела.
Малькамо принялся рассказывать. Мы сидели и не понимали, но он так убедительно показывал виселицу, нас, скачущих на конях, чтобы его освободить, что тетка с дочкой ахали и прижимали руки к груди и щекам.
— Малькамо, ты ври, да не завирайся, — пробурчал Аршинов по-французски. Он смотрел в сторону, но юноша его понял и осекся. — О крокодильей норе ни слова.
— А где губернатор? — спросила я, чтобы прервать неприятную паузу.
Оказалось, что губернатор уже несколько недель, как выехал руководить военными действиями, и от него изредка приходят с курьером записки, что с ним все в порядке. Губернаторша сама железной рукой наводит порядок в доме, монастыре и во всем городе, но очень устает без мужской руки. Тут Цагамалак так выразительно посмотрела на Малькамо, что я поняла все даже без перевода.
Хозяйка хлопнула в ладоши и в комнату вошли три женщины. У каждой на голове, на небольшой подушечке покоился глиняный сосуд, похожий своей формой на лабораторную колбу: круглый и приземистый внизу с очень узким длинным горлышком наверху. Я ощутила сильный аромат кофе. Каждая налила нам по маленькой чашечке, и я вновь отведала божественный напиток, который ни в какое сравнение не шел с тем кофе, что я пила в N-ской кофейне в Александровском саду. Аромат пьянил и возбуждал, все чувства были обострены до предела.
Кроме кофе прислужницы выложили на стол пучки травы, под названием «гат». Губернаторша предложила пожевать, чтобы снять усталость и все потянулись попробовать. Только Автоном не притронулся к травке, он сосредоточенно пил пиво и молчал, как обычно.
Умница Николай Иванович, заметив мое состояние (я даже есть перестала, так как кусок не лез в горло), стал просить губернаторшу помочь нам добраться в Аксум на праздник Тимката. Цагамалак обещала подумать, а пока пригласила нас отдохнуть у нее во дворце, ведь до праздника еще оставалось несколько дней.
Отдых, действительно, пошел бы нам на пользу, поэтому Аршинов согласился, но добавил, что мы остаемся ненадолго.
Следующие дни прошли чудесно! Мы гуляли по саду, ели, спали, купались в бане — это было то, что нам не хватало все тяжелые дни путешествия. Губернаторша не часто чтила нас своим присутствием: она, действительно, была занята управлением в отсутствие своего мужа, а вот дочку свою, Оливию, она посылала к нам каждое утро. Та приходила, окруженная сонмом служанок, нагруженных подносами со сластями и фруктами,