Умирает престарелая тетушка Аполлинарии, оставляя племяннице все свое состояние с условием, чтобы она совершила научное географическое путешествие по стопам своего мужа и издала после книгу об этом путешествии. На сей раз Полина отправляется в далекую Абиссинию. Там она узнает о легенде, в которой рассказывается о царе Соломоне, царице Савской и Ковчеге Завета. Она знакомится с абиссинским принцем, участвует в войне с итальянцами, и занимается поисками реликвии, о которой знал Абрам Ганнибал, прадед великого Пушкина.
Авторы: Врублевская Катерина
А не стремление помочь ближнему, чувство собственного достоинства. Да и зависть бывает разная, например, белая.
— Это эвфемизм, дорогая Аполлинария Лазаревна, — усмехнулся Нестеров. «Белая зависть» суть зависть черная, только выраженная в «благородной» форме. Не считаю сию страсть ни плохой, ни хорошей. Это просто жизнь, и человек старается выжить, как верблюд в пустыне, который инстинктивно идет по линиям наименьшей земной гравитации.
— Что-то вы мудрено объясняетесь, Арсений Михайлович.
— Если вам непонятны слова мои, давайте спросим у Автонома. Божий человек не обманет. Скажи, Автоном, душа-человек, что ты думаешь, почему губернаторская дочка напала на Аполлинарию Лазаревну?
— Видевши же Рахиль, яко не роди Иакову, и поревнова Рахиль сестре своей и рече Иакову: даждь ми чада: аще же ни, умру аз.
— Вот вам и ответ, г-жа Авилова. Приревновала вас Оливия. А ревность от зависти недалеко расположена. По крайней мере, в животном мире именно так.
Мы помолчали. Потом я спросила:
— Арсений Михайлович, а что вы будете делать с фотографиями?
— Выставку хочу организовать. И ездить с ней по всей России, а может быть, и по Европе. Альбом издать. Ведь какие удивительные типажи нам попадаются. А вы в короне просто королева!
— Ну что вы, г-н Нестеров, не смущайте меня.
— Уверяю вас, Аполлинария Лазаревна, ваш портрет станет украшением выставки, как портрет Софьи Шлиман в драгоценностях Трои стал сенсацией на Всемирной выставке в Париже.
Вскоре на дорогах стало появляться все больше народу. Люди спешили на праздник Тимката. Они шли пешком и ехали в телегах, на ослах и верблюдах. Иногда на узких дорогах меж Семиенских гор возникал затор — так много было паломников. Матери несли в заплечных мешках младенцев, дети постарше бежали вприпрыжку рядом. И все были босыми, несмотря на холод, тянущийся от земли.
Мы проходили маленькие городишки, я попутно осведомлялась о названии. Аршинов или Малькамо говорили мне, что это Ади-Аркай, Таказзе, Адуа, Адиграт, но все эти конусообразные крыши слились для меня в один нескончаемый ряд и не вызывали уже никакого любопытства. Несмотря на комфортабельное путешествие в губернаторском возке я устала и изнемогала от затянувшегося путешествия.
Малькамо ехал рядом, молчал. Если разговаривал, то только с Автономом, ожесточенно жестикулируя. Его взгляд жег, как огненные стрелы. Он ничего не говорил, просто не отрываясь смотрел на меня, и в его глазах плескалась вселенская скорбь. Аршинов все замечал, но тоже ничего не говорил: вокруг меня образовался заговор молчания.
Чтобы разрушить сложившееся напряжение, я попросила юношу:
— Малькамо, расскажи нам, что ты знаешь о городе, в который мы направляемся?
Он, словно бы нехотя, ответил:
— Историю Аксума знает каждый образованный абиссинец. Нет в стране города, куда бы не стремился любой из нас. Кому-то удается попасть туда раз в год, кому-то раз в жизни, и путешествие это незабываемо. Святость места чувствуется лишь стоит пройти крепостные стены. Это потому, что в городе уже много веков хранится Ковчег Завета. Говорят, что подобное ощущается в Иерусалиме, но я в сомнении, ведь Ковчега там уже нет…
Мы неторопливо продвигались вперед, мулы цокали копытами, повозка мерно покачивалась, а Малькамо продолжал свой неспешный рассказ.
Аксум уже был известен в старинных летописях, написанных за полторы тысячи лет до рождества Христова. В них точно указывалось место сказочной страны Пунт, куда снарядила свои корабли дочь фараона Тутмоса I царица Хатшепсут. И этим местом был Аксум. Египтяне покупали здесь ладан и мирру, слоновую кость и древесину эбенового дерева, золото и янтарь, рабов-негров, живых обезьян и леопардов для зоопарка дочери фараона. А еще из Аксума везли на продажу панцири огромных морских черепах с островов Дахлак близ Адулиса, горный обсидиан для ножей, рог носорога, изумруды из местности Бежа и цибет.
Аксум чеканил золотые монеты, которые ценились во всем торговом мире.
Много веков спустя уже другие корабли — Хирама, царя Тира, шли вдоль берегов Красного моря, чтобы привезти царю Давиду сокровища Офира.
Автоном тут же не преминул вмешаться и произнес заутробным голосом:
— И корабль хирамль приносящь злато из Офира, и принесе древа нетёсана многа зело, и камение драгое.
— Чует мое сердце, что не просто так царица Савская к Соломону направилась, — произнес молчавший до того Аршинов. — Из одного любопытства шубу не сошьешь. Там денежный интерес
