ДЕЛО «ПЕСТРЫХ»

от одной блондинки из формовочного. Будете сегодня на вечере в клубе?» Митя тогда расхохотался и стал читать записочку приятелям. Валя узнала об этом, обиделась, но ненадолго. Скоро приветы «от одной блондинки» возобновились. Но Митя продолжал смеяться над ней. Потом кто-то из приятелей сообщил ему, что Валя подговаривает знакомых парней избить Митю. «Ей вся окрестная шпана знакома», — сказал он. Митя вспомнил, как дружно встали за него ребята из его бригады, не дали в обиду.
Вскоре случилась у Никанора Ивановича Амосова та страшная история. После этого Валя словно стала избегать Митю. А месяца через два он познакомился с Зоей.
Как же удивился Митя, когда совсем недавно на вечере в клубе он снова увидел Валю. Она участвовала в концерте самодеятельности. Валя пела! Митя смотрел, слушал и не верил самому себе. Это была, конечно, та же давно знакомая Валя из формовочного цеха, но в то же время это была совсем другая Валя. Румяная от волнения, застенчиво вышла она на сцену в черном длинном платье, с букетиком каких-то цветов, приколотым к груди. Подавив смущенную улыбку, она скромно поклонилась и отошла к роялю, за который сел незнакомый высокий чернобровый парень. Они обменялись взглядами. Валя улыбнулась ему, очень просто и дружески, но Митя почему-то почувствовал легкий укол ревности. Конферансье объявил, что будет исполнен «Жаворонок». Митя забыл имя композитора. Он, не отрываясь, смотрел на Валю. Митя думал, что она сейчас начнет, как всегда, ломаться. Ничуть не бывало! Она даже не подняла глаз, лицо ее стало сосредоточенным, задумчивым. Она запела, и столько радости и задора, столько неожиданной прелести было в ее звонком, красивом голосе, что Митя замер от восхищения.
С того вечера Валя не выходила у него из головы. Он стал искать встречи с ней и как-то во время обеденного перерыва зашел в формовочную. Увидев его, Валя покраснела и под каким-то предлогом убежала. А Митя, скрывая волнение, небрежно спросил знакомого парня:
— Что это Валька-то ваша, в артисточки записалась, фасон давит?
Парень неожиданно насупился и отрезал:
— Растет человек, меняется, так что насмешечки свои брось, пока в морду не получил.
Оказывается, формовщики очень гордились Валей.
Но при следующей встрече краснеть пришлось уже Мите. Он случайно столкнулся с Валей в бухгалтерии. И черт дернул именно в этот вечер приступить к выполнению задания Папаши. А на другой день Митя встретил в формовочном Петьку Гвоздева, он о чем-то оживленно разговаривал с Валей. Увидев Митю, оба смолкли.
Вот и все. И разве кто-нибудь может понять, что творится сейчас в душе у Мити? Кажется, он и сам не может в этом разобраться. Одно ясно: тошно ему стало жить на белом свете, ох, как тошно! Если бы не Валерка, бросил завод, уехал бы, сгинул, а там пропади все пропадом!
Митя тяжело вздохнул и, сунув посиневшие руки в карманы, зашагал быстрее. Он с тоской подумал, что сегодня после работы еще предстоит побегать по городу, выполняя поручение Папаши. Это последнее дело, конечно же, последнее, убеждал он себя, когда шел по заводскому двору, направляясь к табельной.
Петр Гвоздев, задержавшись в проходной, теперь шел сзади и враждебно разглядывал Митину спину. «Что же случилось все-таки с парнем? — размышлял он. — Что это он задумал?»
Давно присматривался Гвоздев к Мите Неверову, еще с того дня, когда тот впервые пришел пьяным в клуб под руку с какой-то накрашенной девчонкой. А потом Митя стал плохо работать, часто выпивать и прогуливать, стал скрытен и груб с товарищами.
Ребята из их бригады любили Митю. Раньше это был общительный, веселый парень, всегда готовый помочь, поделиться последним, и работа хорошо спорилась у него, особенно если при этом требовалось проявить смекалку. Петр хорошо помнил, как здорово, например, изменил Митя приспособление под новую деталь. Конструкторский отдел согласился с ним, внес поправки в чертежи. Митя тогда получил премию, и они всей бригадой отметили это событие. Да уж кто-кто, а Петр понимает толк в настоящей работе. Он тогда не уступил Мите первенства, но хорошо помнит, как нелегко далась ему эта победа.
И вот все изменилось. Сначала Петр вместе с другими ребятами из бригады просто ругал Митю, даже отвернулся от него: мол, черт с ним, нам он больше не друг. Но так продолжалось недолго. Гвоздева охватила тревога, одна мысль не давала покоя: все-таки что же случилось, почему? Ведь так недалеко, чего доброго, и до знакомства с милицией. Петр вспомнил Горелова и Зайчикова. Там тоже все началось с пьянок, а кончилось…
Крепко ругал Митю и мастер Никанор Иванович. Петр решил с ним посоветоваться. Старик молча выслушал его в своей каморке при цехе, потом машинально расправил седые усы и сурово