ДЕЛО «ПЕСТРЫХ»

уже провалился. Пит должен был во что бы то ни стало похитить эти документы. В случае, если их не окажется, Шубинского следовало ликвидировать.
С этим было связано второе, не менее важное поручение. Оно заключалась в вербовке новой агентуры в Москве, причем агентуры особого рода, из уголовной среды, с которой Пит, кстати, был хорошо знаком. Операцию с инженером Пит должен был осуществить, используя свою новую агентуру.
И вот в эту ночь Пит бросил «приманку» и теперь ждал появления нужного ему человека. Но ему нужен был не любой воришка, а «стоящий», «битый», с которым можно было бы иметь дело. Такого Пит мог узнать мгновенно, лишь бы он появился.
В эту и следующую ночь «достойных» не оказалось, и только на третью Пит, наконец, нашел то, что искал и даже больше. Он решил, что это награда за все неудачи, постигшие его в Москве, и за хладнокровие, с которым он их перенес.
В эту ночь Пит встретился с Ложкиным.
Путь оказался далеким: сначала на метро до Измайловского парка, оттуда еще несколько остановок на трамвае, потом долго петлял по узким переулкам. В дороге они почти не разговаривали. Ложкин, неся чемодан, шел впереди, за ним следовал с портфелем под мышкой его спутник.
Наконец Ложкин толкнул калитку в высоком дощатом заборе с надписью «Злая собака». И оказался в небольшом, засыпанном снегом дворике, в глубине которого стоял бревенчатый, очень старый дом с двумя крылечками по сторонам. Навстречу выскочил, злобно урча, большой лохматый пес, но, узнав Ложкина, он завилял обрубком хвоста и покорно поплелся прочь.
Пройдя двор, они поднялись по скрипучим ступеням крыльца и Ложкин особым образом постучал в дверь, обитую старой клеенкой, из-под которой торчали серые лохмотья войлока. Подождав немного, Ложкин, не выражая нетерпения, постучал снова. В окне рядом с крыльцом дрогнула занавеска: как видно, хозяин предварительно рассмотрел неожиданных гостей.
Наконец загремели металлические запоры, и дверь медленно открылась. На пороге появился высокий сухой старик с обвислыми седыми усами и немигающим взглядом больших, чуть навыкате, но как будто угасших глаз. На старике была поношенная, из синей байки пижама, тюбетейка и неопределенного цвета помятые брюки.
— Дай бог тебе здоровья и всякого благополучия, Папаша, — заискивающе произнес Ложкин. — Прими-ка нас ради Христа.
Старик при виде Ложкина не выказал никакого удивления или радости, он лишь пожевал губами, задумчиво посмотрел на Пита и тихо ответил:
— Милости прошу, почтеннейшие.
Затем он повернулся и, предоставив Ложкину запирать дверь, пошел вперед по узкому, длинному коридору, заваленному всякой рухлядью. Пит последовал за ним. Они поднялись по расшатанной, скрипучей лестнице и очутились в небольшой комнате. Здесь надо всем царил громадный, во всю стену, старинный буфет с множеством дверок, украшенных замысловатой резьбой. Круглый, покрытый клеенкой стол, несколько простых стульев и узкая складная кровать в углу дополняли обстановку.
Старик кивнул Питу на одпп из стульев около стола, а сам скромно уселся в стороне на кровать.
Через минуту в комнате появился Ложкин.
— Что ж, начнем помолясь, — сказал он, чинно присаживаясь к столу, и стул протяжно заскрипел под его тяжестью. — Вот приезжий человек к тебе, Папаша, сурьезное дело имеет. А какое — сам скажет.
Теперь старик и Ложкин смотрели на Пита, и оба с одинаковым, хорошо скрытым интересом ждали, что он скажет.
Тот, однако, не торопился. Он спокойно расстегнул пальто, достал папиросы, закурил и бросил коробку через стол Ложкину. Потом сеял шапку, пригладил редкие светлые волосы и, наконец, произнес негромко и значительно:
— Все дело рассказывать не стану. По частям узнаете, когда время придет. А пока задаточек вручить могу.
Он не спеша раскрыл портфель и выбросил на стол три толстые, запечатанные пачки сторублевок.
— Прошу удостовериться, банковская упаковка. В каждой по пять тысяч.
Ложкин довольно засопел, но старик не изменился в лице. Только под правым глазом у него задергалась сухая, извилистая жилка.
— А дел на первый случай два, — продолжал Пит. — Одного человека требуется мне подыскать, а другого выпотрошить. Только и всего.
— С чего начнем? — нетерпеливо спросил Ложкин.
— Начнем с розыска. Требуется мне особый человек. Не тебе чета, — он поглядел на Ложкина. — С положением, с доверием, с самыми что ни на есть чистыми документами: Но чтобы за душой его было такое, за что держать его можно намертво. Ясно?
— Что ж, с божьей помощью и найдем. Но дело это не легкое, — солидно покачал головой Ложкин, оттопыривая нижнюю губу. Потом он указал глазами на деньги и спросил: — А как делить их будем?
Но