ДЕЛО «ПЕСТРЫХ»

ко мне Митька Плотина придет. Я его вчера по одному дельцу посылал. Может, его? Только прямо тебе скажу, есть у меня в нем сомнение. Я кое-что замечать за ним стал. Но целым он от меня не уйдет!
Пит недовольно покачал головой.
— На кой же сдался мне твой Митька?
— Больше никого нет. А насчет машины, думаю, разыщем тут одного мужичка. Он нам уже услуги оказывал.
Разговор незаметно перешел на другое.
— Ну, а как же матушка твоя? — спросил Папаша.
— Теперь это дело плевое, — махнул рукой Пит. — Адрес-то достали. Завтра провернем. Возьми, кстати, твоего Митьку. Может, подослать куда придется…
Только в одиннадцатом часу в окошко постучал Митя. Пит поспешно улегся на кровать и, прикрывшись пальто, притворился спящим.
— Позже прийти не мог? — сердито спросил Папаша, открывая Мите дверь. — Небось вокруг Зойки все увиваешься? За бабой дела не забывай. Смотри у меня.
— С Зойкой у меня все кончено, — мрачно возразил Митя. — Нужна она мне больно.
— Вот оно что. — Папаша недобро взглянул па парня. — Другую нашел?
— Другую не другую, а у нас на заводе получше есть.
— Скажи, пожалуйста: «у нас на заводе», — насмешливо передразнил его Папаша и сурово добавил: — Давай насчет вчерашнего.
Они уселись к столу, и Митя с подчеркнутой развязностью закурил, потом пренебрежительно сказал:
— Ну, был. Сосунки. А строят из себя. Морды бы набил им, да пачкаться неохота.
— Зачем звали?
— Девку пришить хотят. Изменщица. Какое-то общество их выдала. Они даже приговор настрочили. Потеха! Думают, мы за полкуска пачкаться будем, фраера несчастные!
— Общество? — недоверчиво переспросил Папаша.
— А ты думал. Не веришь? На, сам читай.
Папаша взял из рук Мити лист бумаги, встал под самую лампочку и, отставив бумагу далеко от глаз, углубился в чтение. Митя безмятежно курил. Папаша кончил читать, сел, но бумагу Мите не вернул. Несколько минут он задумчиво жевал губами, потом, как бы продолжая разговор с самим собой, произнес:
— И подписи стоят личные и написано их рукой.
— А как же, — охотно отозвался Митя. — По всей форме.
— Так, так…
Старик снова задумался. Потом его тонкие фиолетовые губы растянулись в довольной ухмылке, собрав на щеках мелкие, жесткие морщины и обнажив острые зубы. Он задумчиво произнес:
— Значит, так. Девчонку мы пришьем.
— Это еще зачем? — изумился Митя и с тревогой добавил: — Ты это брось. За полкуска…
— Цыц, щенок! — сердито перебил его старик. — Нужны мне их полкуска, как же.
— Так зачем связываться?
— Тебе того не понять.
— Нет, понять!
— Смотри-ка! — Папаша пристально поглядел на него своими немигающими, навыкате глазами.
Митю будто холодом прохватило от этого взгляда.
— Что ж, хлопчик, трошечки скажем. Может, и уразумеешь. Поглядим, поглядим, это даже полезно. Так вот. Денежки мне их не нужны. Мне требуются они сами. Чуешь? Если мы по их этому самому приговору девчонку завалим, то баста, они от нас никуда не уйдут. Мы ими вертеть будем, как хотим. А нет, тюрьмой пригрозим. У нас документик, а мы его, мол, можем и в милицию доставить. Вот и выйдет, что они есть форменные убийцы. Чуешь? Работать на нас будут. Сначала подводик дадут один-другой, а там поглядим. Коготок увязнет — всей птичке конец.
Папаша говорил тихо, неторопливо, смакуя каждое слово, а его немигающие белесые глаза неотступна и испытующе следили за Митей, будто сторожа каждую его мысль, каждое движение.
А Митя, слушая старика, чувствовал, как по капле вливается в его душу растерянность и глухая безысходная тоска. Потом над всем этим начала расти волна страха: он не хотел, не мог убивать неизвестную ему девушку. Митя вдруг ожесточился:
— Тому не бывать. Мы этих субчиков и по-другому за жабры возьмем.
— По-другому не возьмешь, — как бы подзадоривая его, возразил старик.
— Голову-то мне не дури, — враждебно блеснул глазами Митя. — Я на такое дело не пойду.
— Ты, может, и вовсе завязать решил? — со скрытой угрозой спросил старик.
— Нет, почему же… Я того, что другое… — смущенно пробормотал Митя.
— Ну то-то же! А что касается той девицы, что ж, может, и в самом деле отставить? — неожиданно усомнился старик.
— Так-то оно лучше будет, — хмуро ответил Митя. Но теперь он уже не верил ни одному слову Папаши.
— Пускай так, — согласился тот. — Топай сейчас к Федьке Дубине. Чтобы завтра к вечеру был здесь, у меня. Ты вот что. Завтра после обеда пойдешь с нами по одному дельцу. А вечером надо будет найти одного мужичка. Сейчас я тебе это растолкую.
Он принялся подробно объяснять, что Мите предстояло сделать. Митя не переставал хмуриться.
— Сегодня у нас понедельник, —