ДЕЛО «ПЕСТРЫХ»

шапки лихо заломлены на затылок, в уголке рта задорно торчат папироски — «гвоздики».
Идут, взявшись под руки, девушки в ярких пальто и косынках. Они то перешептываются, то звонко хохочут, поглядывая на парней.
Митя идет один и рассеянно смотрит по сторонам. Он одет в свое старое, видавшее виды черное пальто, брюки заправлены в сапоги, с голенищами, собранными в гармошку, на голове кепочка с пуговкой и обрезанным козырьком.
У Мити болит голова, а на душе тоскливо и тошно. Эх, зачем только пил он вчера так много с Федькой! Теперь опять будет придираться и ворчать Никанор Иванович. И ребята из бригады поднимут крик, что Митя срывает им план и подводит в соревновании. «Ну и черт с ними», — решает Митя и с независимым видом оглядывается.
Вон идет Петька Гвоздев, обняв за плечи своего дружка. Подумаешь, герой! До сих пор всем рассказывает, как еще летом помог поймать у парка какого-то бандюгу, записался в бригадмил и подбивает ребят записываться. Давно бы проучить стоило. Митя уже не раз собирался сказать о нем Папаше, но удерживался: все-таки свой парень, из их бригады.
Митя старается держаться от него подальше. Но это плохо удается: Петька — парень общительный, а к Мите что-то особенно часто в последнее время стал лезть с разговорами да советами. Даже дома у него побывал, познакомился с матерью и Валеркой. Тот теперь пристает каждый день: «Когда дядя Петя еще придет?» А Митя ревниво отмалчивается или переводит разговор на другое: Валерку он любит, но порой стыдится его голубых, ясных и озорных глаз. За Валерку он в ответе с тех пор, как погиб отец, и особенно с того дня, как у матери началась своя, отдельная от сыновей жизнь.
И чем же был виноват Митя, что не устоял под лукавым и призывным взглядом Зои, их соседки по дому. Вскружила она ему голову, утянула к себе, насмехалась и подзадоривала, играла на гордости и мужском самолюбии. А Митя захлебнулся от неведомых ему до того чувств, от жгучей и трепетной близости с ней.
Но Валерку он не забывал. Это было то особое, дорогое, важное, что хранил от всех. Как только появились новые, нечестные деньги, Митя первым делом истратил их на брата и при этом не старался разобраться в странном, противоречивом чувстве, владевшем им. Гордость и стыд переплелись в его душе, когда он смотрел в радостные и доверчивые глаза Валерки. Но от стыда ему помогла тогда избавиться Зоя.
И только много позже, совсем недавно, Митя стал как бы просыпаться. В этом ему неожиданно помог сам Папаша. Митя хорошо помнит тот вечер, когда старик, любовно уложив в ящик буфета какую-то блестящую безделушку на тонкой цепочке, как бы между прочим сказал ему, что надо будет ограбить заводскую кассу в день получки. «За всю свою бригаду один огребешь», — усмехаясь, посулил он и стал объяснять, что Митя должен делать.
Но Митя плохо слушал. Перед его глазами стояли ребята из бригады, которые две недели «вкалывали» вовсю и должны были получить те деньги. И впервые Митя заколебался. Под холодным и проницательным взглядом Папаши он не осмелился возражать, но стал тянуть, инстинктивно отодвигая от себя решающую минуту. Митя чувствовал недовольство Папаши, опасался каждой новой встречи, однако и порвать с ним не решался. Он знал, что Папаша отомстит, страшно отомстит.
Правда, вчера старик неожиданно подобрел. Но Митя теперь не верил ни единому его слову. Ведь как раз вчера Папаша раскрылся перед ним с новой стороны. Подумать только: убить неизвестную девчонку в угоду каким-то двум парням, а потом забрать и их в свои руки! Сейчас, в ярком утреннем свете, среди людей этот замысел показался Мите особенно страшным. Его даже передернуло всего, и он поспешно оглянулся по сторонам, не заметил ли кто-нибудь этой страдальческой гримасы.
Взгляд Мити опять упал на идущего впереди Гвоздева. Ишь, как хмуро сейчас оглянулся! С чего бы это вдруг? И чего ему, зануде, только надо было? Конечно, член цехового комсомольского бюро, но ведь Митя не комсомолец. В кореши лез. А сам небось каждый раз после смены, если нет собрания, поджидает у формовочной, когда выйдет Валя. Конечно, ей теперь до Мити дела нет, сколько раз она видела его в клубе вместе с Зоей. И разве объяснишь ей, как опостылела ему эта Зоя, размалеванная, лживая и нечистая, как врет она ему на каждом шагу, как тянет деньги, как старается оторвать от Валерки.
У Мити на щеках заиграли желваки: к чертовой матери эту погань вместе с Папашей! Но тут ему опять стало не по себе. Ладно, он пойдет на последнее дело. Последнее! Потом начнет потихоньку завязывать и — баста. А то уже не только ребята на заводе, но и Валерка начинает замечать.
А Валя? Да, здорово она переменилась после той истории. Ведь Митя точно знает, что нравился ей раньше, он даже как-то записочку от нее получил: «Привет