Куда ж тут деваться? Приходится крутиться. Во-первых, нужно выжить, во-вторых, нужно спасти тех людей, что тебе дороги (хотя бы их). Увы, трудно выбраться из трясины, оставшись самим собой. И уникальные способности, обретенные в ходе жизнеопасных передряг, уже не могут обрадовать. Справиться бы с ними…
Авторы: Плеханов Андрей Вячеславович
не робей, прорвемся.
– Дем, так мы что, в милицию пойдем?
– Это еще зачем?
– Ну как… надо узнать, какие там приметы, как искать этого Табунщика.
– Ты что, голубушка, вчера на свет родилась? Какая еще милиция? Да ни в жисть им не поймать этого гада, что бы там ни говорили. Вспомни, сколько лет Чикатило ловили. И взяли ведь его один раз, потом снова отпустили. А он все-таки был человеком, хотя бы номинально… Можешь считать, что мы получили спецзадание от нашей таинственной Организации. Хватит жрать и спать! Трублю общий сбор.
– Господи, ну хоть теперь-то будь посерьезнее. Куда пойдем?
– К профессору П. Он же – Подольский Виктор Сергеевич. Я думаю, он расскажет нам больше, чем этот мент-начальник в газетке. Вся суть – в тех самых подробностях, о которых стеснительно умолчали. Я, правда, не знаю их, но кое о чем догадываюсь.
– Так он тебе все и расскажет!
– Расскажет как миленький. Когда-то я бывал у него в гостях и при этом слегка расстроил. Но теперь, я думаю, он будет рад меня видеть.
На этот раз дверь профессора Подольского не распахнулась так гостеприимно и беззаботно. Забаррикадировался профессор основательно. На месте старых, многократно чиненных и замазанных за ненадобностью краской скважин появились никелированные кружки новых мощных замков. Имелась и центральная сигнализация – Дема отметил это опытным взглядом. «Да, замуровался старичок, – подумал он, – и есть от чего. Может быть, он один из немногих в городе, кто догадывается, какое Зло пришло на нашу землю».
Осторожное покашливание и шарканье за дверью показались Леке бесконечными. Наконец стекло глазка замутнилось, и старческий голос произнес:
– Демид, это вы?
– Да, Виктор Сергеевич, это я! Открывайте, не бойтесь.
Между косяком и дверью осторожно образовалась темная щель, и Лека с Демидом оказались в тамбуре – изнутри была поставлена еще одна, металлическая дверь. К ней было прикреплено большое бронзовое распятие. Демид удовлетворенно покачал головой.
– Здравствуйте, Демид! – Сухой старичок с кустистыми бровями обеими руками тряс кисть Демида. – Я верил, что вы появитесь! Я так ждал вас! Боже мой, какая беда пришла к нам… Я пытался разыскать вас через Костю, но, вы знаете, он сменил место жительства. Он больше не живет…
– Я знаю, – сказал Демид неожиданно мягким голосом. – Виктор Сергеевич, милый, успокойтесь, пожалуйста. Я пришел, и значит, все не так уж плохо.
– Надежда умирает последней. – Профессор улыбнулся грустно и измученно. – Вы, как всегда, в обществе очаровательной девушки? – Лека бросила на Демида ревнивый взгляд. – А как поживает… э-э… Яна?
– Надеюсь, что хорошо. Она уехала. Познакомьтесь, это Лена, мой помощник.
– Очень приятно. – Старичок расшаркался. Со времени последней встречи он сильно сдал. Не было в нем больше былой уверенности и оптимизма. Растерянный и постаревший, Подольский выглядел так, словно мир перевернулся под его ногами. Демиду стало жалко старика, взвалившего на свои слабые плечи непосильную ношу. Профессор провел их в свой кабинет, задернул шторы и долго глядел на улицу сквозь щель между занавесями. Потом он опустился в кресло и устало посмотрел на гостей.
– Боюсь. Вы знаете, ужасно боюсь. Всегда я верил в торжество разума. В то, что человек, с его замечательными способностями управлять движущими силами общества и природы, может справиться с любыми трудностями. И вот на старости лет мне, сухарю ученому (да-да, не отрицайте!), буквоеду, оторванному от жизни, приходится пересматривать всю свою систему мировоззрения, даже мироощущения. А это уже не так-то просто в мои годы! Что ж поделаешь, явления, с которыми мне пришлось столкнуться, нельзя объяснить при помощи привычного материалистического метода. Как бы хотелось сохранить беспристрастную объективность, выискать физическую природу любого феномена! Но прежние понятия рассыпаются, превращаются в сухую, безжизненную догму, ибо мир, из которого пришло к нам это зловещее существо, очевидно, подчиняется другим, нечеловеческим и нематериальным законам.
– Вы говорите о Табунщике? – влезла в разговор Лека. – Уголовный розыск ведь обратился к вам как к консультанту?
– Обратился?.. Честно говоря, я сам пришел к ним. Но что из того? Кому в нашей милиции нужны излияния старого, выжившего из ума специалиста по истории, несущего ахинею о сатанизме и чернокнижных обрядах? Пожалуй, я лишь навредил самому себе – вот упомянули обо мне в печати, и теперь я беззащитен перед этим маньяком, как ребенок. Видите, и семью
