Демид. Пенталогия

помощь.
– Ну а я тут при чем? – Крот выпустил струйку дыма. – Я тебе что, хирургия, что ли? Вы со своим Демидом у меня уже вота где сидите. – Крот похлопал себя по животу. – В печенках. Если Динамит на горизонте появился, значит, опять шахер-махер начался. Все кувырком! С какой стати я теперь спасать его должен? Работал бы со мной, никто бы ему башку не прострелил. Я ведь сколько ему предлагал? Видишь, я теперь вроде как честный предприниматель. А он мужик башковитый, хоть и хитрый, как лис. На зоне таких профессорами зовут…
– Я заплачу за все, – быстро вставила Лека. – Бабки у меня есть. Дам, сколько скажешь. – Она положила на стол пачку долларов. – Только быстрее надо. Надо, чтоб выжил он.
Крот взял деньги, подкинул их на руке. Хмыкнул. Затем набрал номер.
– Бажан? Это я. Значит, так: вызывай Усачова. Я знаю, он сейчас на работе. В темпе. Со всей своей реанимацией. Там, внизу, Динамит валяется. В «пятерке». Мне нужно, чтобы он был жив. И в Арефино его – живо, на всех парах. К Равилю. Клиент платит. И он мне нужен живой. Понял? Да, подожди еще! – Крот обернулся к Леке: – Кто стрелял?
– Не важно.
– Слушай, ты конспирацию не разводи, а? Все равно все узнаю. Охрана нужна? Хвост мне не привела?
– Не привела. – Лека знала, что Враг может найти их без особого труда, но пока она не чувствовала его приближения. Она надеялась, что ему тоже понадобится время, чтобы зализать раны. – Но охрана нужна. Человек десять.
– Ты что, дура? Да десять моих хлопцев роту за пять минут в кашу замесят. Одного человека за глаза хватит.
– Четыре.
– Слышь, Бажан? – заорал Крот в трубку. – И двух человек пошли с ними. Оляпку и Седого. Да, их! Там дело серьезно может быть. Если Динамит сам не справился, значит, серьезно. Только гранат не брать. Этим молодцам волю дай – всю больничку мне разнесут.
Крот подошел к окну и посмотрел вниз.
– Все, увозят твоего Демида. Вон… На носилочках понесли. Вперед ногами. – Он повернулся к Леке. – Зря я с вами связался. Плохо это кончится, нутром чую.
– Слушай, я побегу. С ним. Надо аккуратнее.
– Сиди. Никуда не пойдешь. Там без тебя справятся. А нам с тобой побазарить надо.
– Куда его?
– В санаторий его еще рано – концы отдать может. Пока в больничку. Есть у меня тут один человек в районе, хирургом в больнице работает. Палата у нас там куплена. Может, без особого шика, но и без рисовки лишней. Подальше от вопросов. Знаешь, все с ребятишками случается. То пулька в ногу попадет, то потроха разошьют, то морду поправит какой-нибудь резвый, навроде твоего Демида. Привозят туда развалины развалинами, а выходят – уже человек. Доктор этот – татарин. Но ума большого. Мертвеца с того света вытащит. Аппаратуру мы ему купили почище, чем в Москве. Так что не дрейфь. Спасут твоего Демида. Если есть там еще что спасать…
Он внимательно осмотрел Леку. Открыл матовую панель в стене, оказавшуюся дверцей бара, достал бутылку коньяку.
– Будешь?
– Нет.
– Ну как хочешь. По мне, так тебе сейчас не помешало бы. Видок у тебя, как будто молотком по голове съездили. И вся в кровище.
– Это не моя кровь. Демида.
– Может, подколоться нужно? Могу посодействовать.
– Нет. Я завязала.
– Да уж вижу. Здорово переменилась. Была ведь доходяга доходягой… Это он тебя с иглы снял?
– Он.
– И кем же ты у него? Секретаршей? Любовницей?
– И то и другое. Юрий, зачем тебе это?
– Понять хочу. Такой уж человек я дотошный. Вот ты, к примеру. Тебя я насквозь вижу. Хоть ты и переменилась, и ума набралась, и считаешь себя загадочной и умной, да только ничего в тебе нет такого, чего бы я не видел в своей жизни. Хочешь, скажу, чем вы там с Демой занимались? Каратэ он тебя учил. По рукам твоим вижу и по повадке. Да и доложили мне давно, как в зале вы там занимаетесь, даже как целуетесь взасос на глазах у всех. Ну ладно, это я понять могу. Бабенка ты, что и говорить, эффектная, есть на что посмотреть. Ну, поддерживал бы он тебя в форме, это тоже понять можно. Но ведь он же из тебя бойца сделал, можно сказать, убийцу. Зачем? – Крот вытаращился на девушку.
Леку передернуло. Никогда Крот не говорил с ней так вот откровенно, не лез в душу. Леке казалось, что более безразличного к людям типа ей не приходилось встречать. И вот нате: оказывается, бывший рецидивист Кротов по натуре – психолог-любитель. Вынь да положь ему, кто такой Демид и чем он там занимается.
– Не знаю я, Крот. Сама не знаю. Можешь мне поверить. Демид вообще-то поговорить любит. Если в настроении, часа два может трепаться на любую тему. Но вот чтоб сказать что-нибудь по делу, о том, что он задевать не хочет, – ни-ни! Скорее умрет.
– Ага. Мозги, стало быть, пудрил бедной девочке. Что, может, и кто стрелял