Куда ж тут деваться? Приходится крутиться. Во-первых, нужно выжить, во-вторых, нужно спасти тех людей, что тебе дороги (хотя бы их). Увы, трудно выбраться из трясины, оставшись самим собой. И уникальные способности, обретенные в ходе жизнеопасных передряг, уже не могут обрадовать. Справиться бы с ними…
Авторы: Плеханов Андрей Вячеславович
сказали, что он крутой, значит, так и считаем. Отзываю его в сторонку. Идет спокойно, хотя видит, что со мной четверо моих хлопцев стоят. «Привет, – говорю, – Дема. Ты меня не помнишь, а я тебя еще пацаненком у Гриши видел. Понравился мне ты тогда». Со всем уважением, стало быть, подхожу, на нервянку не давлю.
А он смотрит мне прямо в лицо. А взгляд у самого нехороший! Прямо до самых мозгов протыкает! Не поверишь, даже в голове у меня зашумело. Улыбнулся я через силу. Думаю: «Ну, сукин сын, ты и в самом деле не слаб. Только жизни не знаешь. Я тебя сломаю!»
Ну и предлагаю ему посотрудничать. Он же студентом тогда был. Хренотени какой-то учился несерьезной. На ботаника, что ли? Нигде не подрабатывал. Бабки нужны, стало быть. «Дема, – говорю, – у меня контора тихо-мирная, ты не дрейфь. Ни стрельбы, ни мордобоя, все уже схвачено. Всего делов-то – вечерком съездить кое-куда со мной или с ребятами за компанию. Пакетик получить, туда-сюда отвезти».
Врал я, конечно. Сама видела, какая у нас работа. Сейчас и то, бывает, порой подшухеримся. А тогда еще самые разборки были – и со стрельбой, и с чем хочешь. И вижу я, что знает он это не хуже меня. Чуть ли не мысли мои читает.
«Нет, – говорит, – не буду я с вами работать». Представляешь, так прямо в лоб и заявляет, как будто перед ним не Крот стоит, а сявка мелкая. А ведь парень-то тертый, этикет знает, как с людьми обращаться такими, как я. Но вроде презирает и никого не боится. В этом, конечно, ошибочка его вышла. Гордый он слишком был, думал, что если в ухо любому дать может, то и жить может сам по себе.
Но я терплю, улыбаюсь даже. «Дема, – говорю, – что же ты, меня за козла держишь? На кого другого работать собираешься?»
«Вам это, конечно, трудно понять, – объясняет он мне, – но у меня интересы совсем другие. Я, – говорит, – знаю, что, как себя осторожно ни веди, в тюрьму все равно угодишь. А это в мои планы не входит».
Обратно, терплю. «Дема, – говорю, – сейчас в тюрьму просто так не садятся. Если что не так, мы человека всегда от тюряги отведем. Мы ж братки друг другу, не дадим человеку зазря пропасть!»
«А сам-то ты тогда почему три раза срок тянул, а, Крот?» – ухмыляется он мне в рожу. Я-то, может быть, и в этот раз стерпел бы, разговор еще не окончен был. Да вот среди моих ребяток был один резвый, Борик его звали. Может, передо мной выслужиться хотел, придурок, а может, и правда терпелка лопнула. Он рядом с Динамитом стоял, с правого боку. Вот и врезал ему. Да не попал только. Я обомлел прямо. Стоял Демид – и нет его. Я уж потом понял – присел он как-то странно и выпал из виду. А тогда началось – орлы мои сдурели просто, не знаю, что на них нашло. С криками, как мальцы, навалились на Демида этого. А он – не поймешь, то ли дерется, то ли кайф ловит. Пораскидал он моих ребят просто так, ладошками. Не ударил даже ни разу.
«Правильно, Демка, – подумала Лека. – Бить надо сволочей этих, слов они не понимают».
– Ну ладно, думаю. Добром не хочешь, Динамит, так тебе же хуже! Не знаешь ты еще Крота. Нашел я способ, как на него наехать. Вышел через приятелей на майора одного в военкомате. Вот и приходит к Демиду повесточка. Приходит Дема к майору, а тот ему прямо в лоб: «Так, мол, и так, товарищ военнообязанный. Давали мы вам отсрочку от армии в связи с вашей учебой. Но теперь – сами видите, какие дела творятся. Мировой империализм наседает на дружественный Афганистан. Такие люди, как вы, – говорит, – спортсмены, нужны нашей армии. Поэтому собирайте вещички, и ждет вас интернациональный долг». А сам впрямую намекает, хмырь, что отправит Дему в самое пекло, тот и пикнуть не успеет. Дема, конечно, обомлел. Он ведь вроде как верующий был. Людей убивать ни в какую не хотел. Принцип. Да и чует он, что дело тут нечисто – с чего это к нему, студенту простому, внимание такое особое? А тогда ведь времена какие были? Не то что сейчас, когда от армии косят все кому не лень. А тогда уж если на тебя насели – хрен отвертишься! Уголовная ответственность! Закрутился Динамит как угорь на сковородке. В поликлинику идет – там ему отлуп. «Здоровы вы, мол, как бык, нечего тут инвалида косить». В институте тоже только руками разводят. У меня ж все схвачено было! Вот и шепнули ему: «Иди, мол, к Кроту. Его это дело». Прямо так, открытым текстом. А куда деваться?
Приходит ко мне Динамит собственной персоной. Ребятки мои смотрят на него косо, но не трогают. Зауважали. А Демид мне прямо в лоб: «Снимай, мол, осаду, Крот. Чего ты от меня хочешь?»
Я ему: «Работать у меня будешь». Он: «Только не это». – «Ладно, – говорю, – Демид, поскольку уважаю я тебя, отмажу от армии. И потребую-то немного. Одно только дело». А сам думаю: «Согласись только. Одного этого дела тебе по гроб жизни хватит. Запачкаешься по уши». Главное ведь – замазать человека, никуда он потом от тебя не денется.
