Куда ж тут деваться? Приходится крутиться. Во-первых, нужно выжить, во-вторых, нужно спасти тех людей, что тебе дороги (хотя бы их). Увы, трудно выбраться из трясины, оставшись самим собой. И уникальные способности, обретенные в ходе жизнеопасных передряг, уже не могут обрадовать. Справиться бы с ними…
Авторы: Плеханов Андрей Вячеславович
Лека осторожно открыла дверь ногой – руки ее по-прежнему занимал здоровенный футляр от виолончели. В деревенской больнице было тихо, в предрассветный час только призрак сна бродил по коридору, мягко ступая невидимыми лапами. Спали все: дежурный врач в ординаторской, бабульки-нянечки, медсестры перед невыключенным телевизором, намаявшиеся от бессонницы и застарелой боли обитатели хирургии и заядлые курильщики, отхаркивающие сквозь сон остатки своих черных легких в надсадном кашле. Девушка поморщилась. Никогда прежде не приходилось ей пробовать запах районной больнички – кислую смесь пота, табачного дыма, хлорной извести, горелой резины и невыветриваемых болезней. Лека тихо шла вдоль палат; двери с облупившейся краской кое-где были открыты, и оттуда доносился храп.
На втором этаже все выглядело приличнее. В холле даже стоял огромный цветной телевизор десятилетней давности – со снятой задней крышкой и надписью: «Товарищи! Ручками не вертеть!» Лека добралась до двери с табличкой «Ординаторская» и заглянула внутрь.
Небольшое помещение было перегорожено шкафом, повернутым к Леке задней стороной и облепленным картинками из «Крокодила». Из-за перегородки высовывались две ноги в полосатых носках. На письменном столе стоял недопитый стакан кофе, в апельсин был воткнут большой хирургический нож для ампутаций. Лека деликатно кашлянула. Ноги тут же исчезли, и через некоторое время из-за шкафа выглянула голова.
– А? Чего? – На вид парню было лет двадцать пять, жидкая бородка не придавала ему солидности, наоборот, подчеркивала юный возраст. Русые волосы, голубые близорукие глаза, небольшой круглый носик.
«Санитар, что ли?»
– Извините. А Равиля Фахрутдиновича где можно найти?
– Это я.
– Ой. Здравствуйте. – В представлении Леки, татарин должен был иметь черные волосы и восточные глаза. – Я вот по поводу больного. Коробова.
– А, это вы, – засуетился доктор. – Меня предупредили, что вы должны приехать. Вы уж простите, не спал всю ночь. Больной, конечно, тяжелый…
– Как он там? Совсем плохо?
– Ну как вам сказать? – Врач замялся. – Вы – жена его? Как вас зовут?
– Лена. Не жена, правда. Но это все равно. Вы можете сказать мне всю правду.
– Да пока еще рано говорить о чем-то. Он жив, и это самое главное. И удивительное. По всем законам природы этого быть не должно. Огнестрельное ранение головы, сквозное пулевое ранение мозга. Вы не видели, как это случилось?
– Нет.
– Ему вставили пистолет в рот и выстрелили. Извините за откровенность: такой выстрел убивает наповал. У вашего же Демида – что-то неописуемое. Аномальные регенеративные способности.
– Что-что?
– Вот посмотрите сами. – Врач извлек из ящика стола какие-то рентгеновские снимки. – Ему компьютерную томографию сделали там, в городе. Вот это – снимки мозга. В нескольких срезах. Траектория пули прошла через стволовую часть мозга, ядро подкорки, мозжечок. По теории должна была произойти немедленная остановка дыхания, необратимые повреждения. Слыхали, наверное, такую фразу: «Нервные клетки не восстанавливаются»? В лучшем случае – атаксия. Полное расстройство двигательной функции.
– Значит, все? Надеяться больше не на что? – Лека закрыла глаза. «Боже, Боже, как жить после этого?»
– В том-то и дело, что не все! Вот сюда смотрите. – Равиль ткнул пальцем в какие-то серые разводы. – Видите? Нет пулевого канала!
– Вы думаете, я что-нибудь понимаю в этом?
– Ну ладно, объясню проще. Есть входное отверстие пули. Есть выходное – дефект кости. А в середине между ними – неповрежденная ткань! Как будто за то время, пока его везли в реанимацию, произошло полное восстановление серого и белого вещества мозга. Это и есть регенерация! Только у человека такой не бывает. Знаете, если у лягушки отрезать лапу, она через полгода отрастает снова. Но ведь человек – это не лягушка. И мозг – не лягушечья лапка! Вот ведь какие дела… – Парень озадаченно посмотрел на Леку.
– И что теперь?
– Боюсь даже загадывать. Конечно, больной сейчас крайне тяжелый. Ушиб мозга, отек мозжечка… В истории был зафиксирован случай, когда одному человеку железный прут пробил голову насквозь. И после этого он еще жил много лет. Правда, характер у него сильно переменился. В худшую сторону…
«Куда уж хуже? Только бы жив остался…»
– А где он сейчас находится?
– В палате. Вы не думайте, что у нас везде такой гадюшник в больнице. У него там все на уровне. Впрочем, сейчас сами увидите.
Они вышли из ординаторской и завернули за угол.
