Демид. Пенталогия

силы, но, как и каждый обитатель империи Мин, не раз наблюдал поединки мастеров кулачного боя. И представлял он, что такое искусство цюань-шу, которое показывали монахи из буддийского монастыря Шаолинь-сы. И видел, как бойцы с бритыми головами подражают тигру, дракону, богомолу и даже обезьяне. Но то, что показывал ему даос Ван, не было похоже ни на один из стилей, распространившихся в Поднебесной.
Стал расспрашивать Лю своего наставника о сути сокровищ, что получает его ум. Монах скрытен был, долго гладил он свою бородку и не отвечал, говоря, что не пришло еще тому время. Но однажды признался он ученику своему, что не является он даосом обычным, вышедшим из школы «Цюаньчженьцзяо», подобно большинству даосских монахов. А ведет свое происхождение из древнего рода, начинающегося от самого Желтого Императора. И школа их семейная – закрытая, искусство же их – тайна из тайн, и нет в мире равных по силе этому искусству. Имени же школы и сути ее Ван не назвал, сказав, что Лю не готов еще для этого.
Зато даос подробно расспрашивал Лю о чужеземце, ушедшем в мир иной. Он заставлял рассказывать историю о нем каждый день и ругал ученика, если тот не мог вспомнить каких-нибудь подробностей, словно в этом состояла тайна жизни Лю.
И вот зима уже проходит, третья луна наступила, зацвела дикая слива, окутав горы белым туманом благоухающих лепестков. Лю Дэань к тому времени совсем уверовал в свою силу, сравнивая ее даже с искусством учителя. Передвигаясь меж камней, стелился он теперь низко, как змея, на противника налетал, как дракон спускается с небес, удар его был лапе барса подобен. Однако учитель видел возросшее его самодовольство и говорил: «Вошел ты во врата Школы, Лю, но сделал только самый маленький шажок, сравнимый с шагом ребенка, только вставшего на ноги. Не написал я еще свои иероглифы на белой бумаге твоего сознания, а старые иероглифы еще не стерты, и мешают они твоему совершенствованию. Ты преисполнился гордостью за свое внешнее, но не в этом состоит истинное искусство, а во внутреннем. Ибо твоя жизненная сущность – «ци» – начала беспрепятственно проходить по «малому небесному кругу», но пройдет еще несколько лет, прежде чем откроются каналы «большого небесного круга» и истинное просветление станет возможным для тебя».
Гордость помутила ум Лю Дэаня, и заспорил он с Наставником. Тогда Ван поднял с земли камень и кинул в Лю. Лю пытался уклонить свою голову, но камень попал ему прямо в лоб, и Лю упал как подкошенный. И сказал ему монах: «Истинное искусство состоит не в том, чтобы избежать удара, а в том, чтобы принять и преодолеть его. Ибо удар может быть нанесен тайно, когда не будешь ты о нем знать и не будешь к нему готов. Будь мягким – и преодолеешь твердое». После этого он встал, как соляной столб, и заставил Дэаня бросать в себя камни. И камни большие, величиной с голову барана, соприкасаясь с телом даоса, теряли свою силу и падали вниз, не причиняя ему вреда. Тогда понял Лю, сколь много предстоит ему еще пройти в совершенствовании своего духа. Смирил он гордыню и продолжал занятия, не торопясь срывать с ветвей незрелые плоды.
И случилось однажды чудо. Пришел утром Лю к дереву Го и не узнал его. Распустились на высохших ветвях молодые листья, и зацвело древо, покрывшись пурпурными цветами невиданной красоты. Закричал Лю от изумления и побежал к учителю с удивительной вестью. Возрадовался монах великою радостью и поспешил лицезреть свершившееся чудо. Сказал он, что это – доброе знамение, что готов Лю для познания тайных сокровищ и тайной мудрости. Вынули они из земли ларец, и открылся он как бы сам собою, явив миру то, что было сокрыто в нем. Подивился Лю – никогда раньше не приходилось видеть ему подобных вещей, пришедших из-за границ Поднебесной.
Белый крест там лежал серебряный, подобный тому, что видел Лю в доме франка перед смертью, только без изображения распятого Бога. Рядом цепь серебряная свернулась, как спящая змея, увенчанная тремя кольцами. Зеркала чудные без оправы, из серебра же изготовленные. И венцом всему меч. Единственный из всех предметов явно сделан он был в Поднебесной, прямизной своей и тонкостью, и резьбой искусной на ручке из слоновой кости, и отсутствием гарды напоминая Дэаню мечи, что видел он у воинов из императорской стражи. Но необычен он был легкостью своей, и белизной, и изяществом. Усомнился Лю, является ли боевым оружием этот меч или это – лишь украшение, для стен пригодное. Даос разрезал тогда палец свой и капнул кровью на клинок. И кровь отскочила от клинка, не запятнав его, как ртуть отскакивает от золота. «Меч этот – не простой, – сказал учитель. – Сделан он из лунного серебра, есть на нем следы двенадцати ковок, а то, что кровь не ложится на него, говорит о том, что закален он в человеческой крови. По