Куда ж тут деваться? Приходится крутиться. Во-первых, нужно выжить, во-вторых, нужно спасти тех людей, что тебе дороги (хотя бы их). Увы, трудно выбраться из трясины, оставшись самим собой. И уникальные способности, обретенные в ходе жизнеопасных передряг, уже не могут обрадовать. Справиться бы с ними…
Авторы: Плеханов Андрей Вячеславович
на плечо Игоря, и он обернулся, оскалившись, как испуганный щенок, ожидая, что охранник – сшибет его ударом с ног и поволочет прямо в тюрьму где его будут бить по почкам пытать мучить а потом бросят в вонючую камеру. Игорь читал про тюрьму там насилуют таких пацанов как он а он даже не виноват ни в чем…
Перед Игорем стоял человек довольно высокого роста лет тридцати пяти. Это был не охранник, нет. У охранников не бывает таких добрых, понимающих синих глаз. Длинные рыжеватые волосы незнакомца падали на плечи. Аккуратная светлая бородка и усы, удлиненный овал лица делали его похожим на Христа. Никогда Игорь не видел людей, столь олицетворявших доброжелательность всем своим видом. У Игоря защипало в носу, он едва сдержался, чтобы не заплакать.
– Сын мой, – человек слегка наклонил голову, заглядывая подростку в глаза, – осознал ли ты греховность сего поступка, прежде чем совершить его? Ибо грех прост в совершении, но искупление его требует великого труда…
– Осознал… – В Игоре откуда-то появились силы говорить с незнакомцем. – Я просил Господа не разрешить мне делать это, но так получилось…
– Не объясняй… – Длинными узловатыми пальцами мужчина извлек из-под майки паренька кетчуп и вернул его на полку, на виду у подходящего охранника. – Этот юноша пойдет со мной, – сказал он, прежде чем усатый успел открыть рот. – Да пребудет с вами благословение Господне. Творите Добро и не держите зла в сердце своем.
Он взял Игоря за руку и повел к выходу, сильно хромая на правую ногу.
– До свидания, отец Ираклий… – промямлил усач. – Вот только зря вы связываетесь с этой шпаной. Тюрьма по ним плачет, ей-богу! Горбатого могила исправит…
– Батюшка, позвольте вам все объяснить… – Игорь искал нужные слова. Хотя какой в том был смысл? Этот человек не собирался обвинять его ни в чем. – Я не виноват…
Они вышли из магазина. Игорь бросил косой взгляд на злополучную парочку новых своих врагов, которая молчаливо подпирала стену неподалеку.
– Не называй меня «батюшкой», сын мой. – Ираклий улыбнулся. – «Батюшка» – это лишь обычное обращение православных к своим священникам. Я не являюсь представителем православного христианства в ортодоксальном смысле этого слова. «Отец» – это слово более всеобъемлюще, оно не ставит тебя в зависимость от твоего наставника, оно только подчеркивает твое духовное родство с ним. Вне зависимости от твоих религиозных убеждений. А я привык считаться с убеждениями других.
– Хорошо… Отец… – Игорь кивнул. – Я просто хочу сказать, что мы с вами не в безопасности. Может быть, нам обратиться в милицию? Дело в том…
– Не объясняй, сын мой. Ты имеешь в виду тех двух негодяев? – Ираклий вытянул палец, открыто показывая на обидчиков Игоря. – Они понуждали тебя к краже. Они совершили, таким образом, насилие над твоей душой.
– Откуда вы знаете? – Игорь смотрел на человека открыв рот.
– Мне ведомо многое в этом мире. Ты и в самом деле не виноват, и греха на тебе нет. Жаль, конечно, что ты не смог сопротивляться злу в одиночку. Но один человек слаб. Негодяи сбиваются в стаи. В стадности – их сила. Что же мешает нам, приверженцам Добра, собраться в единую армию? Индивидуализм. ЭГО – вот что мы ставим превыше всего! Мы лелеем свою исключительность, тонем в душещипательном солипсизме, а ублюдки, варвары разрушают культуру, дух нации, пользуясь нашей беззащитностью! Зло должно быть наказано! Более того, сын мой, Зло должно быть убито! Истреблено до последнего своего зародыша! И лишь тогда спокойствие и гуманность воцарятся в мире людей!
Отец Ираклий говорил убежденно, спокойно, не повышая голоса. И в словах его чувствовалась такая твердая сила, что Игорь прямо-таки загорелся желанием немедленно найти эту неведомую Армию Добра, и вступить в нее, и сражаться до последней капли крови со всей мерзостью, что наполнила существование человеческое. Но в реальности пока происходило по-другому. Их было двое – слабый, не умеющий драться подросток, и мужчина, пускай жилистый, но хромой, против двоих накачанных парней, работающих кулаками, как молотобойцы.
– Как зовут тебя?
– Гоша. То есть Игорь.
– Не бойся, Игорь. Против любой силы есть сила. Пойдем.
Ираклий как будто нарочно выбрал путь мимо злополучной парочки. Шел с отрешенным видом. Наверное, суета греховной земной жизни не волновала его. И у Игоря на секунду появилась надежда, что парочка человекообразных шакалов отступится.
– Эй, ты, пацан! Куда намылился?
– Оставьте его в покое, – бросил через плечо Ираклий. – Это – человек не вашего круга. Воровать и блудить – не его удел.
– Что, что ты сказал?! – Швед взорвался. – Ты, хиппи
