Куда ж тут деваться? Приходится крутиться. Во-первых, нужно выжить, во-вторых, нужно спасти тех людей, что тебе дороги (хотя бы их). Увы, трудно выбраться из трясины, оставшись самим собой. И уникальные способности, обретенные в ходе жизнеопасных передряг, уже не могут обрадовать. Справиться бы с ними…
Авторы: Плеханов Андрей Вячеславович
еле различимый, такой нежно-цветочный. Он вызывал у меня не огненную страсть, а доброе, нежное желание погладить по светленькой, такой аккуратной головушке, прижаться к теплым мягким губам, провести щекой по животу, перевернуть вверх попкой и оттянуть резиночку трусиков…
– Демочка, сладкий мой, заткнись, а? Издеваешься, что ли?
– Сама спросила. Но был у нее и другой запах. Чужой. Очень страшный. Какой-то животный, нечеловеческий. Он появлялся, когда в нее вселялся Гоор-Гот. Когда она превращалась в отвратительную ведьму. И когда я вижу Яну теперь, я сразу вспоминаю этот визжащий аромат козлиного мускуса. Я знаю, что передо мною стоит милая, замечательная девушка, искренне верующая в Бога, добрая, ни в чем не виновная. Но я ничего не могу поделать с собой! Мне хочется зажать голову руками и бежать – бежать куда глаза глядят. Это подсознательные ассоциации, Лека. Обоняние – это ведь более глубинное, неосознаваемое чувство, чем, например, зрение. И это воспоминание запахов действует где-то там, в подкорке, оно сводит меня с ума, приводя в панику. Так что не переживай, Лека. Яна для меня – запретный плод. Я боюсь ее.
– Вот еще. Больно надо переживать! – Глаза Леки повлажнели. – Демик. Демик. Демик… – Она закусила губу. – Хорошо же тебе досталось, если ТЫ начал бояться кого-то! Милый мой! Не бойся никого, ладно? Я тебя вытащу, что бы с тобой ни случилось. – Она потянулась губами к лицу Демида.
– Подожди, подожди! – Демка рывком вскочил со стула, едва не сбросив девчонку на пол. – Это что такое?
– Ты что, с ума сошел? – Лека уже привыкла к дурацким взбрыкиваниям Дика, но сейчас она боролась с искушением дать ему затрещину. – Что еще случилось?
– Вот это… – бормотал Демид, роясь в фотографиях на диване. – Я видел ее… Вот, вот она!
– Кто – она?
– Фотография. – Демид впился в пожелтевший снимок глазами. – Что это такое?
– Ты что, ослеп? Деревья какие-то, горы. Да тут тонна таких пейзажей.
– Хоть что-нибудь тут написано? – Дема перевернул снимок обратной стороной, там выцветшими лиловыми чернилами было нацарапано одно слово – «Алтай». – И это все? – Демид обследовал фотографию со всех сторон, даже посмотрел на свет, словно там скрывалась карта неведомого клада. – Алтай… А какая часть Алтая? По-моему, он довольно большой…
– Да что ты привязался к этой фотке? – Лека начинала выходить из себя. Была у Демида такая дурная черта – он мог по часу заниматься мысленными умозаключениями, бормоча при этом совершенно бессмысленные обрывки фраз и не обращая внимания на бедную Леку, которая лопалась от любопытства. – Что ты нашел тут такого? Сосны, что ли, в какой-то знак складываются?
– Нет. Вот это! – Дик ткнул пальцем в черную точку. Она угнездилась на скале, а скала занимала задний план обычного пейзажа осенних гор. При желании можно было рассмотреть в снимке что-то необычное, вызывающее неосознанную тревогу. Ломаные линии ветвей, изогнувшиеся в невысказанной муке, мрачные клубящиеся облака, сгорбившиеся усталые горы, сглаженные тысячелетними ветрами. Но обратить внимание на эту дурацкую точку?! Тем более, что снимок был некачественным, плохо промытым, и желтые пятна фиксажа разъели его некогда глянцевую поверхность. Лека фыркнула:
– Слушай, поскобли это пятнышко ногтем, а? Может, это муха нагадила?
– Сама ты нагадила! Это вход в пещеру!
– Ага… – Лека ядовито улыбнулась. – А там – со-кровиш-ша! Драгоценности! Кучами лежат! Алмазы! Брульянты!!! Под ногами валяются!!! Видеомагнитофоны, лазерные проигрыватели, компьютеры «Макинтош»! Их спрятал туда великий пират Флинт в пятнадцатом веке! – Лека ходила по комнате, горланила и размахивала руками. – Специально для таких великих сыщиков, как мы с тобой!
– Ай-ай-ай, девушка, как некрасиво! – Демид укоризненно покачал головой. – Ходите голая по квартире, без лифчиков, можно сказать. Кричите что попало. Старым умным людям не верите. Ну и ладно! Не хочете – и не надо. А я делом занят!
Он повернулся к Леке спиной, взял паяльник и начал задумчиво тыкать им в свои микросхемы. Снимок он поставил перед собой. Временами он бросал инструмент, таращился на фотографию, чесал в затылке и издавал невнятное бормотание:
– Ну да… То самое?.. Нет. Нет? А если… Но почему Алтай?.. Я-то думал… Надвинулись шершавыми боками… Алтай… Ладно, плюнь… Ну уж хрен вам, господа… Ладно, ладно, разберемся…
Лека не выдержала и ушла на кухню – готовить обед. Жрать этот мыслитель требовал регулярно.
– Знаешь, Лека, я хочу съездить кое-куда. – Демид стоял посреди комнаты и охапками укладывал фотографии в «дипломат». – Вернусь поздно.
