Демид. Пенталогия

ему. Она поняла, что может потерять Демида навсегда. И ничего не может сделать с этим – потому что не она и даже не Демид расставлял фишки в этой игре. Игре без названия и без правил.

– Благодарю вас, шифу Ван, – поклонился Демид. – Вы преподали мне хороший урок. Школа ваша восхитительна, мне никогда не приходилось встречаться с такой. Умение ваше достойно изумления и высшей похвалы. Надеюсь, вы можете научить еще многому своего смиренного ученика, если, конечно, удостоите меня чести называться вашим учеником…
– Мне нечему учить вас, господин Коробов. – Ван и Демид разговаривали на китайском языке, и это прозвучало как «Кхоробоф сеньшэн». – Конечно, техника ваша не так отточена, как требуют того каноны истинного мастерства, вы смешиваете приемы из разных школ и течений и придаете слишком большое значение внешней эффектности, уделяя малое внутренней силе. Однако гармония ваша соизмерена и изумительна. Потому что питается она не только вашей собственной внутренней «Ци», но и некоей жизненной пневмой, привносимой извне. Вернее, не извне, но все же вырабатываемой не вами и от вас не зависящей.
– Что вы имеете в виду, шифу Ван? – Демид знал китайский достаточно хорошо. Вернее, он знал его так же, как Лю Дэань. Потому что частица китайского Защитника Лю, поселившаяся в нем с тех времен, когда он вышел из комы, воспринимала этот язык совершенно естественным образом – безо всякого перевода. Правда, не любой современный китаец, говорящий на «Байхуа» – самом распространенном китайском диалекте, понял бы их. Потому что Лю говорил на южнокитайском, да еще и довольно архаичном языке – все же несколько веков отделяло его от нынешнего дня. – Извне, но все же не извне?.. Боюсь, я не понял.
– Все очень просто, Кхоробоф сеньшэн. Я имею в виду Духа, который расположился в вашей исходной полости Цзы Цяо, вот здесь. – Китаец деликатно дотронулся пальцем до точки между Деминых бровей, и Демид почувствовал толчок изнутри головы – что-то отозвалось на приветствие Вана. – Вы никогда не изучали углубленно даосскую йогу, господин Коробов. Вы не делаете ни малейших усилий по распределению своей жизненной «ци» по каналам тела и по небесным кругам – большому и малому. Вы даже не знаете, как делать это. Тем не менее жизненная ваша пневма движется в строгом соответствии с высшими законами Дао, так, как если бы вы были земным блаженным и достигли бессмертия на земле. Ваше дыхание бессмертно, ваша киноварная пилюля изготовлена и не знает себе равных, быстрый и медленный огни находятся в состоянии изумительного равновесия, ваше Колесо Закона самовращается, и вряд ли есть человеческая сила, способная нарушить это движение. Для человека, не объявшего Истину, все это осталось бы сокрытым. Но для меня – нет. Потому что я – Ван Вэй. Хранитель Школы «Тай Ди Сянь Мэнь». Вам это о чем-нибудь говорит?
– Нет. Ни о чем.
– Это означает: «Врата Великого Земного Бессмертного».
– Да-да. Очень интересное название.
– Господин… Мне кажется, мы теряем время!
– «Когда яркая луна с юго-запада освещает дорогу, бессмертие растягивает свою бесконечную тропу». Так, кажется, говорится в великом трактате Цуй Сюнь Пянь? – произнес Демид. Губы его растянулись в лукавой усмешке, но глаза оставались холодными. – Куда спешить мне, если я, по твоим словам, бессмертен? – Фигура Демида, казалось, стала выше, бросив на маленького Хранителя мрачную тень. Ледяной ветер налетел на поляну, срывая последние бурые листья с деревьев и швыряя их в лица.
– Времени осталось мало, Тай Ди Сянь, – пробормотал человечек. – Враг силен и коварен, как никогда. Ты даже не сможешь распознать его в толпе. Я нашел тебя, пройдя полмира. И я должен помочь тебе убить Ди Жэня – для этого я рожден.
– «Пусть мысли приходят и уходят. Наблюдайте за ними, не привязываясь и не цепляясь к ним. Это правильный путь. Все привязанности ведут к смерти…» Не так ли, Ван Вэй? Это слова одного из твоих предшественников. Хранителя Вана Дунгуна. Он ведь ушел от воина Лю?! Он так и не объяснил ему своих загадок и оставил беззащитным перед Врагом? Лю Дэань показался ему слишком несовершенным… Ты точно так же боишься человеческих привязанностей? Если да, то нам с тобой – не по пути. Может быть, я и бессмертный. Но я прежде всего – человек! Я знаю, что такое любовь, и дружба, и предательство. Я никогда не смотрел на людей как на жалких букашек только из-за того, что являю собой идеальное орудие уничтожения. Из-за того, что могу убить любого, за какие бы он бетонные панцири ни прятался. Если ты хочешь быть мне другом, оставайся – я буду рад этому. Если ты пришел учить меня, как лучше убивать людей, – уходи. И никогда, слышишь, никогда не называй меня Тай Ди Сянем!