Куда ж тут деваться? Приходится крутиться. Во-первых, нужно выжить, во-вторых, нужно спасти тех людей, что тебе дороги (хотя бы их). Увы, трудно выбраться из трясины, оставшись самим собой. И уникальные способности, обретенные в ходе жизнеопасных передряг, уже не могут обрадовать. Справиться бы с ними…
Авторы: Плеханов Андрей Вячеславович
Демида и полностью полагался на него. – Равнобедренный треугольник, а в середине глаз. Это Знак Сатаны.
– Правильно. И на месте этого глаза должен оказаться Ираклий.
– А когда глазок моргнет, мы его и выколем, – встряла Лека.
– Заткнись!!! – рявкнул Демид. Он вскочил, и Лека отпрянула в сторону, думая, что он съездит ей по физиономии.
Демид минуту шагал по комнате, сцепив руки за спиной и справляясь с раздражением, которое лезло из него, как вскипевшее молоко. Потом сел, стараясь не глядеть на Леку.
– Повторяю, Гоша. Твоя задача – стоять в полутора метрах от Ирокеза. У него за спиной. Куда бы он ни шел, что бы ни делал – следуй за ним. Как привязанный. Там будут происходить мерзкие вещи… да что там говорить, ты уже не маленький. Но ты должен выстоять. Поставь своего друга Владика сзади себя – если он парень здоровый, пусть обороняет твой тыл. А мы с этой… – он угрюмо зыркнул на Леку, – с этой гадюкой будем пробиваться к тебе. Народу там будет до черта. Надеюсь, стрелять сильно не осмелятся. Будет давка, в давке обычно не стреляют. Смотри только, чтоб тебе ребра не переломали. Когда мы сумеем подойти к Ираклию достаточно близко, чтобы образовался равнобедренный треугольник, он будет пойман. Три наших кольца образуют преграду, усиленную вербальной формулой. Ну, проще говоря, заклинанием. А дальше мы уже будем действовать сами.
– Как?
– Это уже технические детали, – уклонился Демид.
– Демид, скажи мне. – Игорь был очень серьезен. – Я должен знать. Вдруг я не выдержу этого? Ты должен быть уверен во мне.
– Ладно. Слушай. Вот эта язва, – он кивнул на Леку, – кидает серебряную цепочку. Надеюсь, она не промахнется. Я выхватываю серебряный меч и отрубаю Ирокезу голову. А потом беру осиновый кол и протыкаю его сердце.
– Но ведь… – Игорь побледнел как смерть, казалось, он с трудом преодолевает тошноту. – Я не думал, что его надо будет убивать. И так… Он что, вампир?!
– Я не знаю, существуют ли вампиры. Лично не встречал. И можешь мне поверить, что девяносто девять целых девятьсот девяносто девять тысячных процента из тех людей, которые за историю христианства были проткнуты в могилах осиновыми колами, не были ни вампирами, ни колдунами. Это просто человеческие суеверия. Но этот заслуживает и смерти, и осинового кола. Такова воля Божья.
– Хорошо. – Игорь опустил голову. – Пусть исполнится воля Господа.
– Демид, – спросила Лека, когда они остались одни, – что ты говорил про заклинание? Ты что, узнал Имя Духа и надеешься его убить?
– Нет. Увы, нет. Имени я не знаю, и поэтому, если повезет, уничтожу только теперешнюю его телесную оболочку. То есть Ирокеза.
– Какой смысл?
– Смысл? Наверное, в том и есть смысл жизни Защитника – расправляться с телесными оболочками Абаси, не давать ему слишком долго находиться в одном теле, не давать окрепнуть. Сама видишь – оставили мы в покое Ираклия, и вот результат. Целый город, считай, в его власти. Ждать, пока он всю страну превратит в зомби?
– И сколько же будет продолжаться такая игра?
– Сколько угодно. Может быть, десять лет. А может, и все триста. Я же, как выяснилось, временно бессмертен. Пока Абаси не сможет убить меня и Мятежнику не придется переселяться в другое тело. Или пока я не вычислю его Имя и не смогу изгнать его в Мир Тьмы. Правда, тогда появится следующий Абаси и мне придется разбираться уже с ним. Такая вот игра, милая моя…
– И что же, нет никакого другого выхода?
– Есть. Принять цианистый калий и безнадежно испортить этим свое тело. Тогда Дух Мятежный перескочит в тебя, и разбирайся с ним сама. А для меня все неприятности будут позади. Одно только удручает – что я уже не смогу напиться по случаю своего освобождения. Собственно говоря, это – главная причина, которая удерживает меня от такого шага.
– Спасибо, Дема! – тепло сказала Лека. – Ты – настоящий друг.
Волчий Лог слыл нехорошим местом. Он и в самом деле был дурным местом – причем дурным настолько, что, знай об этом люди, они обходили бы его стороной за десять верст. Но людей интересовали только деньги, поэтому они расчистили в мрачной болотистой чаще большую поляну, засыпали ее щебнем, заасфальтировали, поставили пару дощатых шалашиков, столы и бетонный параллелепипед с названием «Шашлыки». И все потому, что десять веков спустя после жертвенного заклания Виры в ста метрах от Волчьего Лога прошло Западное шоссе, по которому день и ночь машины мчались в Москву. Все было рассчитано правильно – когда человек, держащий левую руку на руле, а правую – на колене
