Демид. Пенталогия

руки. И машина сразу завелась! Без ключа! Я чуть не закричала. Но сдержалась и сделала вид, что глупа как пробка и ничего не заметила. Мне сразу стало ясно, что ты – тот человек, который должен привести меня к Защитнику. Хочешь ты этого или нет, но только ты – ключ к разгадке. Поэтому, если ты будешь морочить мне голову и твердить, что все это – массовый гипноз, что ты тут не при чем, что ты простой учитель ботаники и ничего не умеешь, тогда высаживайся к чертовой матери на дорогу! Не хочешь мне помочь, так сразу и говори! I don’t give a damn! Shit!* [Плевать на все! Черт! (англ.)]
Янка раскочегарилась не на шутку. Лицо ее покрылось красными пятнами, кулаки сжались. Демиду показалось, что еще мгновение – и она съездит ему по морде.
– Stop, stop that, Jane! I believe you! I am terrybly sorry!* [Стоп, стоп, Джейн! Я верю тебе! Я ужасно извиняюсь! (англ.)]
– Сорри! Говори уж лучше по-русски! – Янка не выдержала и улыбнулась. – Со своим мерзким английским ты напоминаешь недоученного русского шпиона.

Демид и Яна подошли к большой двери, обтянутой дерматином. На ней блестела старомодная латунная табличка с надписью: «Проф. В.С. Подольский». Это был второй адрес, данный Костей. Дема позвонил. Через несколько минут по ту сторону двери раздались шаркающие шаги. Дверь приоткрылась настолько, насколько ей позволяла цепочка, и в образовавшейся щели появился внимательный глаз.
– Добрый день, Виктор Сергеевич. Извините, что вас беспокоим. Мне дал ваш адрес Константин. Нам необходима ваша консультация.
– Очень приятно, проходите. – Профессор Подольский, в противоположность бабке Матрене, оказался приятным и неподозрительным человеком. – Всегда рад гостям, хотя что-то не балуют они меня в последнее время.
Чувствовалось, что раньше в этом доме часто бывали студенты – заходили посоветоваться с популярным и демократичным по тем временам преподавателем, неизменно приглашались выпить чашечку чая с сушками, и надолго задерживались в просторной кухне, способной вместить человек двадцать. Наверное, и сейчас этому славному человеку не хватало молодых людей и очаровательных девушек, незаметно увлекающихся спором до полуночи. Старичок выглядел бодро, голос его был хорошо поставлен, а в манере обращения была некоторая профессиональная покровительственность, оставшаяся от преподавательских времен.
– Значит, Костя Зыбин? Что ж, приятный молодой человек, и весьма, весьма многообещающий. Я ведь давно его не видел – около трех лет. Что же он, наверное, сделал значительные шаги на профессиональном поприще? Как поживает? Как его диссертация?
– Все хорошо, – не моргнув глазом, соврал Демид. Не хотелось ему расстраивать старичка.
– Да, когда я был молодым, мне казалось, что горы можно свернуть. Все же молодость – величайший дар природы! К сожалению, мы слишком поздно начинаем понимать это… Да, поверьте, многие проблемы молодежи кажутся настолько надуманными! Я ведь смотрю телевизор, прессу читаю. Я – в курсе! Наркомания, пьянство, нежелание работать. Или наоборот, вот, бодибилдинг этот, когда неестественно огромные мускулы себе создают. Это же ненормально! Вы, молодые, не понимаете – главное – это все же здоровье и бодрое расположение духа. А с возрастом сохранить их становится все труднее…
«Мне бы твои проблемы, папаша!».
– Да, молодые люди! – спохватился старичок. – Что ж мы в прихожей-то стоим? Прошу, прошу в мою скромную келью.
Они прошли вслед за ним по длинному темному коридору, сплошь заставленному стеллажами с книгами. И очутились в уютной комнатке, с большим окном, эркером выходящим на улицу и полуприкрытым тяжелыми зелеными шторами. Во всю ширину окна размещался огромный письменный стол старинной работы. Здесь, как и в коридоре, было невероятное количество книг – они были расставлены на полках с величайшей любовью и аккуратностью. Тут не наблюдалось бесконечных коричневых талмудов марксизма-ленинизма с тиснеными профилями вождей на корешках. Книги в основном были старые, с солидными потемневшими переплетами. Отдельную полку занимали бережно переплетенные толстые рукописи. Немало было папок с педантичными метками на корешке, облегчающими пользование. Словом, это была библиотека ученого – его сокровищница и место работы. Книги здесь не пылились в праздном ничегонеделании. Ими постоянно пользовались, их перечитывали, вглядываясь в пожелтевшие страницы. Наверное, старый профессор провел в этой комнате большую часть своей жизни, мысленно переносясь в воображаемые, некогда существовавшие миры – в жестокие и загадочные