Куда ж тут деваться? Приходится крутиться. Во-первых, нужно выжить, во-вторых, нужно спасти тех людей, что тебе дороги (хотя бы их). Увы, трудно выбраться из трясины, оставшись самим собой. И уникальные способности, обретенные в ходе жизнеопасных передряг, уже не могут обрадовать. Справиться бы с ними…
Авторы: Плеханов Андрей Вячеславович
понял старый боярин, что ратники его веники в Священной Роще ломают! А для черемисов это – преступление страшное! Всех, кто ветки ломал, черемисы и побили. Пока старый брюзга Вельский париться пытался, и татары подоспели – налетели всей оравой. Отбиться, конечно, от них отбились – рать у боярина большая была, да только до Казани в тот раз так и не дошли.
– Вот, значит, как, – задумчиво пробормотал Демид. – Кюсото. Куго-Юмо. Хозяйка берез… Интересно получается.
А больше он ничего не сказал. Потому что принялся за починку циркулярки. И провозились они со Степой до самого вечера.
* * *
А вечером Демид сходил в баню. Один сходил, потому что Лека пошла с Любкой, и неудобно было как-то идти втроем, да еще в первый же день знакомства. Да и Любка была еще девчонка, стеснялась, само собой. А потому Дема не обижался, хотя и не любил он париться один, а сидел дома, красный, разомлевший, и пил чай с мятой и ел оладьи с вареньем. Жизнью Дема наслаждался.
И тут, само собой, случилось приключение. Потому что судьба у Демида была такая сердитая, что не давала ему сидеть спокойно, хотя бы пару часиков. Она постоянно придумывала какие-то новые каверзы, и не было в этом смысле в мире изобретательнее и вреднее существа, чем Демина судьба.
Ор со стороны баньки донесся такой, что Дема подпрыгнул и едва не уронил чашку, едва ноги себе не ошпарил. Голосили в два голоса, и Дема, человек быстрый, естественно, не стал задумываться, а немедля ломанул к бане.
Девчонки стояли на улице, в крапиве-малине. Голые, в чем мать родила. Визжать уже перестали. Любка пыталась прикрыться руками, хотя рук ей явно не хватало, чтобы прикрыть все, что полагалось спрятать от чужого взгляда. Лека же ничего не прикрывала – Бог не наградил ее особой стеснительностью. Да и стесняться, собственно говоря, было нечего. Красивая она была – как на картинке. Есть, как говорится, на что посмотреть.
– Чего верещим? – поинтересовался Демид. – Почему без трусов по улице бродим?
– Т-там к-кто-то есть, – сказала Любка, заикаясь от страха.
– Кто?
– М-мохнатый такой…
– Может быть, мочалка? Или кошка?
– Н-нет. – Любка переминалась с ноги на ногу в позе кустодиевской Венеры. – Это Банник!
– Какой такой банник?
– Ну, Банник такой! Он навроде д-домового, только в бане живет.
– И чем же он страшен?
– А он щиплется! Вот, смотри! – Любашка повернулась спиной.
Дема наклонился и разглядел на ее аккуратной розовой попке свежий синячок. Пожалуй, и он не отказался бы на минутку стать Банником, чтобы получить право ущипнуть Любку за попку в присутствии Леки.
– Больше нигде не щипал? – строго спросил Демид, в тайной надежде рассмотреть еще какое-нибудь потаенное ущипнутое место.
– Нет! – Любка снова прикрылась и зарделась.
– Лека, тебя тоже щипал? – Дема продолжал допрос, не торопясь уйти.
– Нет, ее не щипал, – встряла Любашка. – Он только девушек щиплет. Ну, которые еще не… сам понимаешь.
Снова покраснела. Оно понятно.
– Ладно, посмотрю я на вашего Банника, – благородно сказал Демид. – А вы хоть в предбанник зайдите. А то уж полдеревни, наверное, на прелести ваши пялится.
* * *
Лампочке в бане, наверное, было лет сто. Она еле тлела, а закопченные до черной матовости стены и потолок поглощали тусклый свет почти без остатка. И тем не менее Демид увидел. Увидел Это. Это и не пыталось особо спрятаться от людского взгляда. Сидело себе под лавочкой и таращилось на Демида огромными круглыми, как фонарики, желтыми глазами. Это было похоже на котенка. Да нет, пожалуй. На лемура-долгопята это было похоже. Есть такой зверек. Головенка большая, круглая, почти человеческая. Глазищи как у привидения. Ручонки-ножонки тоненькие. Только обитает эта зверушка на Мадагаскаре, вот незадача. Совершенно нечего делать ей в русской бане. И девчонок за ягодицы щипать.
– Ах ты Чебурашка! – Дема встал на колени на мокрый пол, боязливо потянулся рукой под лавку – вдруг тяпнет? – Кто ж мне это такую зверушку экзотическую подкинул? А ну-ка, иди сюда, малыш…
Существо сердито зашипело и вжалось в угол. И едва пальцы Демида дотронулись до его шерсти – удивительно жесткой для такого нежного на вид создания, почти колючей, как зверек исчез. Не убежал, не юркнул в нору. Просто растворился в воздухе. Минуту его размытая тень еще колебалась в призрачном мерцании лампы, а потом и она пропала.
Странный звук услышал Демид при этом. Словно слово, сказанное голосом призрака. Тихое слово в темноте.
ФАММ.
– Кто это был?
Любопытство, оказывается, пересилило испуг, и девчонки дышали за спиной, наклонились, пытались что-то рассмотреть.
– Банник, – сказал
