Демид. Пенталогия

покажу? Они у меня вот тута растут, на животе.
– Так-так… – Доктор глядел озадаченно. – Если вы пытаетесь симулировать психически больного, то очень неудачно. Это совсем по-другому должно выглядеть.
– Знаю я, как это должно выглядеть. Я, между прочим, кандидат биологических наук и книг по психиатрии прочитал больше, чем вы видели за всю свою жизнь. И если бы я хотел симулировать сумасшествие, я бы сделал это профессионально и даже виртуозно. Но мне вовсе не хочется ничего симулировать. Я просто наслаждаюсь. Я наслаждаюсь тем, что наконец-то просто сижу на стуле, и ничего не делаю, и никто не бьет меня сапогами по ребрам, и вижу я перед собой не дебильную физиономию, а лицо нормального человека, с признаками интеллекта в глазах.
– Комплименты мне отвешиваете? – Щеки доктора слегка порозовели. – И что же, позвольте спросить, такой добродетельный и ученый человек, как вы, Демид Петрович, делает в тюрьме?
– Жизнь – такая штука, – сказал Дема. – Еще вчера ты бродил по аллеям и читал стихи Тютчева. А сегодня тебя хватают, бьют по почкам и пихают в камеру, забитую неандертальцами. Кто может гарантировать, что завтра такое не случится с вами? У нас – никто. Самое трудное – доказать, что ты не верблюд. Если оправдываешься – значит, виноват. Потому я не хочу оправдываться, господин доктор. На справедливость человеческую у меня нет основания полагаться. Я полагаюсь только на провидение. Fatum.
– Вот тут написано, – доктор глянул сквозь очки на сопроводительную бумагу, – что, находясь в наркотическом опьянении, вы впали в буйное состояние и жестоко избили своих однокамерников…
– Ага. Изобьешь их. Четверо жлобов против одного инвалида. Что я вас, учить буду, доктор? Вам нужно проводить экспертизу – вот и проводите. Анализ у меня возьмите на наличие в крови наркотических веществ. А насчет моей вменяемости – сами решайте. Вам виднее.
– Да, да, да… – Доктор нервно забарабанил пальцами по столу. – Да. Я вам напишу. Вот. Психически здоров. Вменяем. Признаков наркотического опьянения на момент наблюдения не отмечается. Да. Анализ, конечно, сделаем. Демид Петрович, вам, может быть…
«…вам, может быть, помочь как-то можно? Вот что он хочет сказать. Мальчишка. Сосунок. Себе только навредит. Разве можно такое говорить в присутствии ЭТИХ?»
– Все, начальник! – Доктор даже вздрогнул от громкого голоса Демида. – Базар у нас гнилой пошел. Ты, начальник, заключение свое пиши, а мне на шконку пора. Ужин скоро.
Доктор оцепенело смотрел на Демида и молчал. А потом уголки его рта поползли вверх в горькой улыбке.
Понял.
* * *
Это был день визитов. Демид и не надеялся так скоро увидеть ее. В запасе у него было восемь дней. А может быть, и больше – все-таки он был опасным преступником. Однако он предстал перед ее светлыми очами уже в этот день. И для этого пришлось привести его в знакомое здание ГУВД.
– Гражданин Коробов? – холодно бросила старший лейтенант юстиции Фоминых О.И. – Садитесь.
В комнате остались только она и Демид. Это было не слишком благоразумно – оставаться наедине с таким зверем, как Демид. И это было вполне объяснимо – учитывая предыдущие их сомнительные совместные делишки. От чужих ушей подальше. Не боится? Да нет, боится, конечно. Видел это Демид. Боялась она его, но верила в холодный его рассудок – какой смысл было бросаться на нее сейчас и подставлять себя по всем статьям? Она хорошо знала рационализм своего подследственного.
Подождем. Подождем немного. Поплясать на косточках – не такой уж большой кайф. Когда вся работа сделана и от врага осталась только кучка дерьма – какой тут кайф? Есть только усталость и ощущение новой грядущей опасности. Но верить, что ты победишь – когда-нибудь, невероятно как, верить в это, когда шансы твои призрачны, а жизнь висит на волоске – вот в этом и есть удовольствие. Сомнительное удовольствие эстета, раскачивающегося на паутинке между жизнью и смертью.
Это удовольствие стоит многого, ибо это – единственное удовольствие, которое можно позволить себе в такой гиблой ситуации.
Мечты, мечты… Они сродни мастурбации. Раньше писали, что это вредно. А теперь, оказывается, ничего, можно. Даже полезно. Развивает фантазию и сбрасывает напряжение.
– Ольга, – сказал он. – Отпусти меня: Я не добил Короля Крыс. Он оживет снова.
– Гражданин Коробов! – Взгляд метнула, полный ледяного огня. Значит, не так уж и спокойна была. – Перестаньте называть меня на «ты»! И прекратите рассказывать ваши сказки про Короля Крыс!
– Ах так? – Демид был очень серьезен. – Тогда я лишаю ВАС права называться на «ты»! Очень почетного права. Отныне я буду называть вас только на «вы». И это означает, что я никогда не буду относиться