Демид. Пенталогия

братишку увидел, Парикмахер, а ты сразу его забижать!
– Какого братишку? – Парикмахер, похоже, даже не удивился такому экстравагантному поведению. Стоял поигрывал лезвием, откуда-то снова появившимся в пальцах. – Ты, Кикимора, кончай свои шутки шутить. Я тебя уважаю, не трогаю. А ты в наши дела тоже не лезь. Какой он тебе братишка?
– Брат он мне, – горячо зашептал человек, названный Кикиморой. – Как есть брат! Вот ты сюда посмотри, Парикмахер. Ты когда-нибудь такое видел? Не видел ты такого, Парикмахер!
И опять ткнул грязным своим ногтем – прямо в свежую рану Демида. Дема скосил глаза вниз, насколько позволяла негнущаяся шея, и увидел, что порезы на его груди уже перестали кровоточить. Они слегка шевелились, эти порезы, как розовые черви. Они жили своей собственной жизнью. Они уже превратились в свежие рубцы.
«Феноменальная регенерация – вот как это называется. Заживает на мне все, как в ускоренном кино».
– Братишка! – Кикимора радовался, как ребенок, и Демид не знал, как ему реагировать на вновь объявившегося «родственничка». Честно говоря, ему было противно. – Теперь ты понял, Парикмахер?! Это брат мой. Братик, братик… – Кикимора погладил Демида по голове. – Где ж ты пропадал, милый? Я так скучал без тебя. Тебя как зовут-то, брат?
– Демид.
– И что ж это за брат такой, если ты не знаешь, как его зовут? – Парикмахер уже побагровел от злости, видно было, что он уже готов броситься на Кикимору с бритвой, да что-то его сдерживало. – Уйди, Кикимора! Ты что, стукачей уже за братьев держишь?
– Какой он стукач? Он же брат мой! Мой брат не может быть стукачом! Слон, ну-ка, отпусти его, жирдяй мерзкий. Отпусти Дему, крыса ты турецкая, или я тебе нос откушу!
Слон, там сзади, испуганно завозился. Везло ему сегодня. Один в голову ногами бьет, второй уши обещает отрезать, третий – нос откусить. И похоже, что угрозу Кикиморы он воспринял всерьез. Вспотел сразу Слон, и хватку свою ослабил.
– Слон, козел, держать, я сказал! – Парикмахер сделал молниеносный выпад в сторону Кикиморы, и на груди у того появилась алая ссадина.
Кикимора взвизгнул так, что заложило уши, и бросился на Парикмахера. Демид никогда не видел, чтобы человек дрался так. Кикимора прыгнул на противника и повис на нем – обхватил его ногами, руками вцепился в уши, ударил лбом прямо в переносицу. Парикмахер хлюпнул кровью и начал заваливаться на бок. Он еще падал, этот Парикмахер, а Кикимора уже оттолкнулся от него, взлетел в воздух раскоряченной лягушкой и приземлился на плече Слона. Слон заорал как ошпаренный. Демид вырвался из его рук и покатился по полу. Картина, которую он увидел, была не для слабонервных. Кикимора волок по полу огромного Слона за волосы как пушинку. Так маленький злобный паучок тащит парализованного жирного слепня в укромный уголок, чтобы сожрать. Слон не сопротивлялся. Он только таращил глаза, наполненные смертным ужасом. На шее его зияла рана – казалось, шея была прокушена до самого позвоночника. Кикимора скалился в кошмарной улыбке – зубы его были мелкими, острыми, треугольными, словно обточенными напильником, а по губам текла кровь. Кровь Слона.
– Отпусти его. – Демиду показалось, что еще мгновение, и Слон умрет – сердце разорвется от страха. – Почему ты решил, что я – твой брат?
– А как же? – Кикимора выпустил толстяка и тут же забыл про него. – Вот, смотри!
Он подскочил к Демиду. Царапина на груди Кикиморы, только что сделанная искусным Парикмахером, уже перестала быть царапиной. Она стала рубцом – белым, едва заметным.
– Видишь, да? Заросла! Заросла она!!! – Кикимора плясал вокруг Демида, как папуас. – Значит, ты братишка мой! Это ведь только у НАШИХ такое бывает! А я братишек своих давно не видел! Лет сорок не видел! А может, и пятьдесят – забыл уже, когда в последний раз и в лесу-то был. Все зона да зона. Мы еще поговорим с тобой, братишка. Дай я только с этим разберусь. С Парикмахером.
Седой уже очухался, медленно полз в сторону. Кикимора наклонился за ним, схватил за горло и одним рывком поставил на ноги. Силы в тщедушном теле Кикиморы было немерено.
– Парикмахер, – сказал Кикимора, – кто тебе сказал, что Дема – стукач?
– Горло отпусти, – прохрипел Парикмахер. – Задушишь…
– Кто?!
– Маляву передали… Человек… Он у мусоров работает… Он знает.
– Вахитов? Это он?
– Какой В-вахитов?.. – Парикмахер засипел, задергал ногами, лицо его посинело, а глаза полезли из орбит. – От-пусс-ти… Умираю…
– Ща умрешь. Если не скажешь. Вахитов тебе напел? Кум?
– Да!
– Ах ты, крыса!!! – Кикимора отпустил горло Парикмахера и тут же отправил его в нокаут мощнейшим хуком снизу в челюсть. – Ты понял, брательник, что деется?