Демид. Пенталогия

– Вон там, на стоянке, стоит джип. «Ниссан-патрол», черт бы его брал. Ненавижу «ниссаны». Дохлая машина. Дохлая и дорогая. Но в данном случае подойдет. Подойди к водителю. Притворись иностранкой. Говори с жутким акцентом. Сули ему золотые горы, соглашайся на все. Лишь бы он нас повез. Скажи, что поедем на автозавод. И еще. – Он схватил за рукав Леку, уже рванувшую к стоянке. – Я должен сидеть рядом с водителем. А эту девушку с отбойным молотком, – он кивнул на Тельму, – посадишь сзади от водилы.
– Ты думаешь, придется…
– Возможно. – Демид сделал нетерпеливое движение рукой. – Дуй!
Торговля продолжалась недолго. Лека замахала им от машины рукой, и они пошли по вокзальной площади, стараясь не бежать. Демид шел последним. Кажется, он весь уже превратился в зрение и слух, глаза его оттянулись к ушам, как у зайца, чтобы видеть все вокруг, не упустить ничего важного.
Вот оно. Двое отделились от стены, вынырнули из тени. Медленно, не спеша пошли к той же стоянке.
Это они. Должны быть они. Не менты. Может быть, из тех, почитателей Короля Крыс? Не все ли равно? Может быть, и лучше. Не будут стрелять на вокзале. Стрелять будут потом.
Надо посмотреть им в глаза. Тогда все будет ясно.
Тетки пихают свои баулы в багажник. Черт возьми, как медленно! Что они там носят, в этих сумках? Кожаные трусы и черные лифчики с клепками? Вечерние платья? Праздничные наборы резиновых членов в розовых бантиках?
Демид присел в двух метрах от машины. Стал завязывать шнурок. Лека уже кончала всех рассаживать.
– Гражданин, предъявите ваши документы!
Твердый голос над головой. Демид медленно затянул узел, поднялся. Выпрямился, посмотрел человеку в лицо. Ага, вот ты какой. Не шпана, не шантрапа блатная. Но и не мент.
Даже не бывший мент, пожалуй. А вот бывший спецназовец – пожалуй! Мастер каких-нибудь секретных операций. Серьезный мужчина.
А второго не видно. Опять ушел в тень. Где-нибудь неподалеку. Возможно, и со стволом, нацеленным тебе в голову.
– А вы кто такой, чтобы мои документы проверять?! – визгливо, скандально произнес Демид.
– Засунь свои документы себе в задницу, – тихо сказал человек. – Плевать мне на твои документы. Ты на мушке. Не вздумай пошевелиться.
Конечно! Плевать этому было и на документы, и на тех, кто сидел сейчас в машине. Их уже не существовало. Существовал только он, Демид. Он уже попался. Ему оставалось жить несколько секунд – Демид прочел это в глазах незнакомца.
А вот насчет мушки – это явный блеф. Чтобы уложить Демида с первого выстрела, нужен был оптический прицел. Хорошее оружие. Заметное. Не станет человек с таким оружием в открытую тусоваться на вокзальной площади.
Спецназ. Этот когда-то служил в спецназе. Не любил Дема спецназовский стиль. Не было в нем искусства. Только концентрация. Не было в нем жизни. Только смерть. Быстрая и хладнокровная.
Демид вспомнил одного своего знакомого. Бывшего руководителя спецгруппы. Полного человечка с добродушным лицом, всклокоченными седеющими волосами и хитрыми глазами. Человек этот был полным разгильдяем. Единственное, что он умел делать, – это драться. Он когда-то рассказывал Демиду о спецназовском бое. Демид не хотел научиться этому стилю. Он хотел только научиться обороняться от него.
Оборониться было трудно. Очень трудно.
– Ты – фуфло, – сказал Демид. – И Король Крыс твой – фуфлыжник. Я уже почти убил его. И убью до конца.
Первый удар был в горло. Конечно в горло. Демид ждал его. И были еще удары – быстрые, почти неуловимые, таранной мощи. Но они не дошли до цели. Демид не парировал их. Он просто двигался назад, уходил. Уходил очень быстро. Он это умел.
Человек уже отключился, вошел в транс. Демид знал этот секрет. Перед ним был уже не человек. Машина. Автомат. Он двигался вперед, как живая молния. Демид несся вперед спиной вокруг машины, вокруг злополучного «ниссана». Он мчался вперед спиной со, всей скоростью, на которую был способен. И это было все, что ему пока оставалось делать. Он не успевал ничего большего. Если бы он задержался на долю секунды, он попал бы в смертельную зону. Короткую зону, заполненную руками и ногами его противника. И превратился бы в мешок из переломанных костей.
Он двигался, но не безрезультатно. Долгие часы секунд, когда бежал он, как в Зазеркалье, как в обратном кино, спиной вперед, пошли ему на пользу. И время уже спрессовалось, и взорвалось, и выплеснулось фонтаном перебродившего вина, и стало послушным, податливым, как пластилин, и, хотя уже зашевелились человечки там, у вокзала, и начали свой невыносимо медленный стремительный бег к нему, он уже не боялся, он знал, что успеет. И мозг его еще не начал анализ, но глаз уже нашел