Демид. Пенталогия

– Демид ткнул пальцем в притихших бабенок. – Если мы сейчас на магистралку вылезем, то им конец. А ты, братишка, не скорби о машине. Починишь ты ее. Вот если тебя шлепнут, чинить уже нечего будет. Стой тут пока. Пару часиков подожди. Я думаю, все обойдется.
– А милиции что говорить?
– Что хочешь. Они тебе сами расскажут, как лучше написать. Тельма, – Демид перешел на английский, – пистолет подаришь этому парню. Я ему обещал. Пусть знает, из чего его чуть не пристрелили. Мы уходим. Спасибо вам за сотрудничество. И извините, что втянул вас в эту историю.
– Ничего. – Голос Летиции звучал чуть печально. – Вам нужно было помочь, это я поняла сразу. Мне кажется, вы – хорошие люди, Иван и Ирина. Удачи вам!
– К тому же будет что вспомнить! – хрипло добавила Тельма. – Я не могу поверить, что со мной случилось такое fuckin приключение!
Блондинка молчала. Ее тошнило.
– Lurdes, – сказал Демид по-испански. – Сото estas? [Лурдес, как ты? (исп.)]
– Estoy mejor ahora. – Черные глаза Лурдес блестели, и она улыбалась. – Yo vomite, de veras, pero aim asi todo fue estupendo. Estubiste bravisimo, Ivan, о como te llamas. A nosotros no nos mataran? No? [Сейчас лучше. Меня вырвало, правда. Но все равно было здорово. Ты молодец, Иван, или как там тебя зовут на самом деле. Нас не убьют? (исп.)]
– No. – Демид тоже улыбнулся. – Dile eso a todos, van a estar bien. Solo… sabes, deja todo esto, tu eres una chica encantadora. Con que fin estos juegos de solo sexo? Те casaras, у tendras magnificos hijos [Нет. Передай это всем – у вас все будет хорошо Только… знаешь, Лурдес, бросай все это. Ты – чудесная девушка. Зачем тебе эти однополые игры? Выйдешь замуж, родишь прекрасных детишек… (исп.)].
– Yo quiero un nino tujo. – Лурдес провела язычком по пересохшим губам. – Те deseo, Ivan. [Я хочу ребенка от тебя. Я хочу, Иван (исп.).]
– Сейчас это невозможно, – грустно сказал Демид. – Когда-нибудь, в другой жизни…
– Ну хватит там на испанском секретничать! – Лека уже ревниво тянула его за рукав. А с другой стороны не менее ревниво глядела «асфальтоукладчица» Тельма. – Пойдем.
– Прощай, Лурдес. – Дема послал девушке воздушный поцелуй. – Ты поняла меня?
– Si. Hasta luego. [Да. До встречи (исп.).]
И они почавкали по ночной, никогда не просыхающей грязи.

Демид шел впереди, Лека не отставала, хотя это было довольно трудно – не отставать в завалах мусора. Трущобы – вот какое название больше всего подходило для этого места. И ведь было это в самом центре города. Когда-то, сто лет назад, здесь была слобода, в которой жили самые что ни на есть зажиточные купцы и мещане. Ярмарка была рядом – огромная, российская, с товарами со всего мира.
А потом пришли большевики и навели порядок. Не стало ни ярмарки, ни купцов, ни мещан, ли товаров. Остались только трудящиеся.
А теперь здесь жили в основном представители популяции со странным названием «лица кавказской национальности». А также лица среднеазиатской, восточноазиатской и других непонятных национальностей. Потому что рядом был центральный рынок – самый большой в городе, и все эти лица торговали там всем, чем только можно было торговать, а зачастую и тем, чем торговать было совсем нельзя. А двухэтажные домишки, такие аккуратные и ухоженные всего лишь сто лет назад, – что же они? Разваливались помаленьку. Сбрасывали с себя древнюю кожу заплесневелой штукатурки. Скрипели и оседали стропилами, балками, досками и прочими деревянными внутренностями. Никому не было до них дела. Они были предназначены под снос, да только никто не собирался их ни сносить, ни ремонтировать. Так и жили они, как приговоренные к высшей мере наказания – год за годом в ожидании: то ли расстреляют, то ли помилуют.
– Это плохое место, – сказала Лека, с отвращением разглядывая свою кроссовку, вымазанную чем-то подозрительно коричневым. – Даже не то плохо, что народ здесь живет неотесанный. Плохо то, что на ментов здесь нарваться – раз плюнуть. До ментовки районной – два квартала. Угораздило тебя…
– Нормально! – бодро произнес Дема. – Чего это ты на милицию взъелась? Очень у нас даже хорошая милиция. Порядок бережет. Вспомни этих двух орлов в вагоне – любо-дорого посмотреть! К нам отнеслись со всем вниманием. Не милицию нам надо с тобой бояться. Уж с ними-то мы как-нибудь разберемся.
Бодрость в его голосе была фальшивой, вот оно что.
Они вышли на другую улицу – более широкую, более освещенную. Здесь даже были люди. Разгружали фургон, таскали коробки с бананами, апельсинами, ананасами и прочими дарами леса. На Демида косились любопытно, но никто с вопросами