Демид. Пенталогия

ни одного столба, за который он мог бы зацепиться.
Всегда он боялся этого. Он знал, чем закончится, если его прошлое найдет лазейку в настоящее. Он просто разваливался. Разваливался на куски. И ничего не мог сделать.
Он хотел спать. Заснуть, отключиться от всего. Пускай карх сожрет его. Просто пришло его время.
Нет еще не пришло.
Внутренний голос звучал на удивление спокойно.
Ты не умрешь. Это слишком просто для тебя кимвер.
«Так ты еще жив, чертов внутренний голос?! Кимверская суть! Я думал, ты сдох! И карх сказал…»
Я слышал что сказал карх. Он ошибся.
«У меня есть шанс?»
У тебя миллион шансов.
«Что я могу? Я обычный человек».
Вспомни себя другого. Ты умел много.
«Если я вспомню, я перестану существовать. Я перестану быть самим собой».
Теперь ошибаешься ты. То что происходит сейчас полезно для тебя, карх невольно помог тебе, он снял преграду в твоем сознании.
– Эй, человек! – Голос Короля Крыс звучал несколько обеспокоенно. – Похоже, что ты не слушаешь меня? А у меня есть еще что сказать. Во всем виноват ты сам! Гордость твоя погубила тебя. Ты достиг такой силы, какой не достигал ни один человек на Земле. Сам Кииг-Амикаатемья предлагал тебе дружбу. Он предлагал тебе стать равным с ним. Но ты пренебрег этим великим даром. Ты решил, что сумеешь переиграть всех. Глупец! Переиграть Духа Тьмы может только…
Демид не понимал всей той белиберды, что нес болтливый оборотень. Да и не слышал он ее. Почти не слышал. Он отгородился от внешнего мира, заткнул воском пробоины ушей и ноздрей, задраил люки глаз. Он был там, в спасительном хаосе внутренней пустоты. Он был наедине со своим вторым «Я». Он искал выход.
Выход есть. Но это выход не наружу. Это выход внутрь.
«Что я должен вспомнить?»
Реинкарнация.
«Я должен вспомнить свои прежние воплощения?»
Да.
«Но как это возможно?»
Ты знаешь.
Демид неожиданно увидел перед глазами мандариновую рощицу, небольшую бамбуковую хижину с квадратной крышей и огромное древнее дерево, под которым на циновке сидел старый узкоглазый человек, обритый наголо.
– Лю Дэань, – сказал человек, – ты забыл, что только в истинной пустоте можно найти начало…
Он говорил по-китайски, но Демид понимал его без труда.
Глубже глубже глубже.
Внутренний голос торопил, и Демид прыгнул дальше – туда, в колодец прошлых жизней. Он прыгнул в черноту, но не упал, а приземлился в маленькой комнате, маленькой каменной вонючей комнате, заполненной смрадом пота, испражнений, предсмертного пота и смертельного страха. Там было много всяких приспособлений, в этой камере пыток. И стул, утыканный шипами, и щипцы для вырывания глаз, и тиски для дробления пальцев, и милые металлические груши, которые вставляются в задний проход, а потом разрывают его острыми лепестками к чертовой матери. А еще там было нечто вроде огромного деревянного ложа, снабженного воротом и веревками для растягивания человеческого тела. На этой-то самой дыбе и лежал Демид или тот, в чьем теле он сейчас присутствовал. Он был растянут надлежащим образом, и сухожилия его трещали, а кожа на ногах уже полопалась, и жирные черные мухи ползали по ранам.
– En nombre de la Santa Inquisicion, – провозгласил толстый человек в черной сутане с откинутым капюшоном, – otra vez te pregunto, hereje Alberto Alba de Calpe, en que lugar tu entraste en comunicacion con el diablo, que comunicacion es decir contra Dios, у quien te ayuda?.. [Именем Святой Инквизиции, в очередной раз вопрошаю тебя, еретик Альберто Альба из Кальпе, в каком месте ты вступил в связь с Дьяволом, каковая связь есть заговор против Бога и кто тебе в том попутствовал?.. (исп.)]
ГЛУБЖЕ! – завопил внутренний голос, но Демид и так уже ушел, потерял сознание от боли. И очнулся на берегу моря. Холодного вечернего моря, с шумом разбивающего валы свои о камни скалистого фьорда.
– …Махать мечом – искусство нехитрое, – говорил ему одноглазый горбун, одетый в меховую безрукавку. Рыжие космы горбуна свисали до плеч, чудовищный шрам пересекал лицо наискось, а единственный глаз мерцал в полумраке зеленым огнем. – Грубая сила – удел воинов, а мы, скальды, владеем иным искусством. Наше ремесло – древнее, сам Один спустился из Асгарда, чтобы даровать его людям. Запомни, мальчик мой Сигурд: две руны, правильно составленные и начертанные в нужный момент, могут спасти жизнь твою лучше, чем самый лучший щит.
Он поднял с песка два овальных белых камня, на которых вырезаны были два знака. Два простых знака из прямых черт. Два знака, древних, как знание Мимира, великана, охраняющего источник мудрости.
– Авальд и Торвальд, – сказал он. – Знак Волка. Не