Демид. Пенталогия

пренебрег я, иллюминат, советом Господа нашего не прибегать к колдовствам и волхвованиям. Лишь потому преступил я через грех свой и страх свой и обратился к помощи могущественнейшего и скрытнейшего из магов Каталонии — Рибаса де Балмаседы. И пусть покарает за то меня рука Вседержителя нашего…
– Дон Фернандо! — де Балмаседа говорил уже явно с раздражением. — Не поминайте имени Господа всуе, ибо не вам судить, кто ближе к нему! Оставьте ваши святые речи для ваших последователей. У нас остались лишь считаные минуты для выполнения нашей миссии. — Он кивнул на большие песочные часы на полу. — Итак, спрашиваю я вас, Фернандо Хавьер Менее де ла Крус, признаете ли вы, что сей человек, находящийся в сей комнате, — истинный Clavus?
– Да! — Де ла Крус, похоже, был слегка напуган властным голосом мага, заполнявшим сейчас всю комнату. — Признаю!
– Тогда да свершится воля Божия!
Де Балмаседа преклонил колена и опустился на пол рядом со мной. Он извлек из складок своего балахона глиняную бутылочку, вытащил из нее пробку и протянул мне.
– Пей, Clavus, — сказал он мне.
– Подождите… — я слабо сопротивлялся. — Вы, это, сеньор Балмаседа, уж объясните мне, дураку такому, во что я ввязался. Что это за Врата Дьявола? И что у меня за миссия такая секретная? И наконец, что мне делать там, когда я снова наедине с этими быками окажусь? У меня ж голова вся разбита, еле двигаюсь. Может, вы мне оружие какое дадите? Мушкеты у вас еще не изобрели? Хотя бы саблю…
– Мигель Гомес, замолчи! — Одна рука мага грубо схватила меня за затылок, другая ткнула горлышком бутылки прямо мне в рот. — Не заставляй меня сомневаться в результатах моей работы! Ибо не может быть таким глупцом Clavus, проводник воли Божьей! Ты должен сам познать суть вещей! Пей! Ты все увидишь сам!…
Я разжал зубы, и снадобье полилось мне в рот, обожгло мою глотку. Оно остановило мое дыхание, потому что едкий запах был непереносим. Я захрипел, пытаясь сделать вдох, и забился на полу.
Последнее, что я видел — это песчинка, одиноко скользнувшая из верхней чаши часов в нижнюю.

Я открыл глаза, На этот раз я вполне поверил тому, что увидел. Потому что это была моя реальность. Я сидел на полу в гостиной комнате того самого дома, в который проник только что без приглашения. Я сидел на полу, прислоненный для устойчивости к стене. Руки мои были заведены за спину и скованы наручниками, а цепь их была пропущена сквозь решетку камина. Толстый железный прут каминной решетки надежно удерживал меня от дальнейших глупостей.
Я, дурень, сунул голову свою прямо в ловушку. И получил по глупой голове чем-то твердым — скорее всего, вот этой кочергой. Она валялась у камина и была покрыта кровью. Моей кровью.
Меня треснули по башке, и поделом — не будь таким раззявой. Размечтался, понимаешь ли. Супермен нашелся. Вообще фантазия у меня развита не в меру. Сколько времени я был в отключке — минут десять? И за это время такая чертовщина мне привиделась. Каземат какой-то, Испания времен Инквизиции. Славная парочка — какой-то повернутый сектант (иллюминат, кажется?) и маг с неприличным названием де Балмаседа. Один в нестираном белом балахоне, другой — в нестираном коричневом, со звездами.
Расскажешь кому — засмеют.
Хотя самому мне было не до смеха. Вляпался я здорово, по самые уши. Вова и Леха завершали приготовления к съемке своего хард-порно. Они уже скинули потные майки и остались в цветастых трусах до колен. Когда я увидел их обнаженные торсы, мне захотелось засмеяться и заплакать одновременно.
Это ж надо! Ну почему я так по-идиотски подставился? Сидел сейчас, прикованный к камину, и ничего не мог сделать. Ведь если бы я вступил в обычную, честную драку с этими двумя бугаями, я бы навешал им обоим по ушам так, что они вспоминали бы об этом всю жизнь. И это были бы не самые приятные воспоминания для них.
Я — не ходячая груда мяса, нет у меня гипертрофированных мышц, накачанных анаболиками. Я не умею драться ногами, как Брюс Ли, и выражение лица у меня не такое убийственно-хладнокровное, как у Стивена Сигала. Но все мои годы, начиная с армии, я занимался в основном физической работой. Я — жилистый, подвижный. Я отжимаюсь сто двадцать раз и подтягиваюсь тридцать пять. Я могу сделать сальто назад и сесть в шпагат — хоть в продольный, хоть в поперечный. Работа у меня такая. Я — жонглер и немножко акробат. Кулаки у меня здоровые и увесистые, могу вас уверить. Русские кулаки. И реакция превосходная — это сказал мне один боксер-перворазрядник, которому я поставил два фингала за пять минут.
Короче говоря, внешне я — самый обычный молодой человек. При росте в сто восемьдесят пять