Демид. Пенталогия

Что же это за машина такая, в багажнике которой может уместиться мотороллер?
– Пойдем. Увидишь.
Габриэль Феррера кинул деньги на блюдечко, на котором лежала бумажка со счетом, и мы отчалили.
Потом уже, когда мы пилили с крейсерской скоростью по автостраде в машине Ферреры, оказавшейся огромных размеров джипом, я спросил его:
– Кто вы, господин Феррера? Почему вы так добры ко мне? Кто вас послал ко мне? Небеса?
– Ага. Лично святые Петр и Павел. Выписали мне командировку. — Феррера повернулся ко мне. — Слушай, Мигель, ты ведь живешь здесь уже достаточно давно. Какого ты мнения об испанцах?
– Очень хорошего. Испанцы — замечательные люди.
– Так вот, я — типичный испанец. Честно говоря, мне позвонил твой дядюшка Энрико, которого, я думаю, ты считаешь занудным старикашкой. Он очень обеспокоен твоим поведением, Мигель. А ведешь ты себя, как идиот. Ты мечтаешь об испанском гражданстве, а сам делаешь все, чтобы это гражданство не получить. Ты работаешь нелегально и при этом нагло светишься в самом центре Барселоны. У тебя уже были неприятности с полицией. К тому же ты — русский! Ты знаешь, какая репутация здесь у русских? Я не знал, что ты — русский. Энрико не сказал мне. Я думал, ты португалец. У Гомесов много родственников в Португалии.
– Я не русский, — упрямо сказал я. — Я — испанец.
– Какой ты испанец?! — Феррера хлопнул ладонью по рулю. — Ты даже не представляешь, какой ты русский! Только со стороны это можно понять. Я, кстати, не говорю, что это плохо, Я люблю вас, русских. Я читал Чехова, и у меня есть пара русских друзей — это замечательные люди, потрясающие интеллектуалы. Но дело совсем не в этом. Кем бы ты ни был, свои шансы на получение гражданства ты значительно подпортил. И если бы не твои занудные дядюшки-католики и не твой братец Эмилио, человек с большими связями, тебе давно могли бы предложить покинуть эту страну.
– Извините… — Уши мои горели от стыда. Что бы еще сказал Феррера, если бы узнал о моей дикой выходке со вторжением в дом тех двух быков? — Дяде Энрико я обязательно позвоню, поблагодарю его. Я съезжу к нему в гости. Он любит меня, я знаю…
– Энрико ничего не говори. — Феррера усмехнулся. — Он не хотел, чтобы ты знал, что он просил помочь тебе. Видишь ли, он мечтает, чтобы ты занялся какой-нибудь приличной работой. Но поскольку ты ни на что больше не способен, кроме как метать свои кастаньеты, он, скрепя сердце, согласен и на это. Только негласно. Не выдавай меня, Мигель, когда навестишь своего дядюшку. И навести его обязательно.
– Спасибо вам большое, господин Феррера! Не знаю даже, как вас отблагодарить…
– Себя благодари. Если бы не был таким потрясающим жонглером, я бы мог пристроить тебя только разве что подметать дорогу. Посмотрел я на тебя сегодня и чуть не подавился креветкой. И от души выругал Энрико: не мог, старый зануда, позвонить мне раньше! Видите ли, считает он работу жонглера неприличной… Ты давно работал бы у меня. Только не думай, что тебя будут на руках носить. Работать придется много и дисциплинированно. Никто там твои выходки терпеть не будет. И научись говорить вежливо с достойными людьми! С твоей манерой разговора тебе только с панками общаться…
Он говорил и говорил, а я кивал головой и почти ничего не понимал. Душа моя пела. В этот момент я любил всех людей на свете.
И больше всех я любил Габриэля Ферреру. Я клялся себе, что с первой зарплаты я куплю бутылку «Королевского салюта» и подарю ее этому потрясающему человеку.
Что, кстати, я и сделал. Когда я стучался в кабинет к господину Феррере с подарочным набором виски, сердце мое бешено стучало. Я боялся, что Феррера скинет меня с лестницы вместе с моим виски, что вполне было ему по силам. Мужик он был мощный. Как оказалось, раньше он был акробатом, но неудачно сломал руку лет пятнадцать назад, в результате чего перешел к карьере менеджера.
– Привет, — сказал Феррера. Он сидел за столом и заполнял какие-то бумаги. На носу его были очки стоимостью в три моих месячных зарплаты. — Тебе чего?
– Вот… — пробормотал я, ставя свой Chivas Regal на стол. — Это вам; господин Феррера. Да.
– Взятка, — констатировал Феррера, поправив очки пальцем. — Вы знаете, сеньор Гомес, что я обычно делаю, когда мне дают взятку в виде бутылки виски «Королевский салют», выдержка двадцать один год, стоимость бутылки двести сорок долларов?
– Нет. — Я соображал, как побыстрее унести ноги.
– У меня есть специальная тактика действий в подобных случаях. — Феррера постучал карандашом по столу. — Очень эффективная тактика, смею заметить. Подойдите вон к той стене, Гомес.
Я подошел.
– Видите декоративную панель? Коричневую?
– Да.
– Нажмите на нее, Гомес! — произнес