Демид. Пенталогия

пальчиком на свой лоб, а потом на сердце, а потом на живот. — Надо учить искусство, чтобы правильно распределять свою ци.Тогда большая сила не нужна. Слабый преодолеет сильного, а мягкий — жесткого…
– Давай подеремся, — вдруг ляпнул я. — Не в самом деле, конечно, — так, понарошку. Мне просто не верится, что такая девчушка, как ты, может побить меня. Это только в кино так бывает. На самом деле сразу станет ясно, кто чего стоит.
– Кино — глупое. Там специально все придумано. Я видела много кино. Смеялась. -Девочка стояла, водила нерешительно носком серой своей тапочки по траве. — Вы хотите попробовать со мной спарринг? Я не знаю… Другие могут увидеть, и это будет нехорошо. Они будут думать, что я хотела вас избить. Совсем. Меня будут выгонять. Вы такой хороший жонглер… Плохо, что вы будете ходить с синими глазами.
– Никто не будет тебя выгонять. — Я уже пританцовывал от нетерпения. — Здесь тебе не Китай. Мы — свободные личности. Хотим — морду друг другу бьем, хотим — вино пьем. Ты не бойся, я по-настоящему бить не буду. Я буду медленно бить, а ты мне какой-нибудь приемчик покажешь…
– Вы можете быстро бить, — проговорила она, лукаво опустив глаза. — Бить руками и ногами. Вы хороший жонглер, господин Мигель. Вы должны уметь делать это быстро…
Начал я все же потихонечку. Не дай бог, кто-нибудь увидит со стороны — решит, что я напал на бедную девчушку. На спарринг это походило мало, потому что из одного меня можно было сделать полторы таких куколки, как эта девочка. У нас были разные весовые категории.
Я начинал медленно. Я встал в стойку — среднюю между боксерской и каратистской, как нас учили в армии. У нас это называлось «боевое самбо». И, пританцовывая, свободно помахивая кулачищами и покачивая головой, пошел в атаку.
Я контролировал все пространство. Я чувствовал себя достаточно уверенно. Я участвовал в драках десятки раз, и побеждали меня гораздо реже, чем побеждал я. И то оказывался я в нокауте только в тех случаях, когда противников было двое-трое — как минимум.
Первый мой удар был медленным. Не удар — скорее имитация удара. Так только, дотронуться ногой до плеча девушки. «Обозначить удар» — вот как это называется в спортивной терминологии.
Имеются в виду синяки под глазами.
Но я не дотронулся до нее. Она даже не пыталась парировать мое движение, не поставила блок, просто скользнула в сторону. Она как бы говорила: «Ну что же вы, господин жонглер? Почему вы двигаетесь, как черепаха?»
Я разгонялся постепенно. Бил ногами все быстрее и быстрее, перешел от медленных боковых закруток к прямолинейным и тупым майя-гери, но так ни разу и не дотянулся до нее.
– Стоп! — Я остановился и вытер пот со лба. Я тяжело дышал. — Подожди… Так нечестно! Ты обещала подраться со мной, а сама бегаешь от меня! Если твое искусство состоит лишь в уклонении от ударов, так и скажи. И не говори тогда, что ты можешь побить меня. Совсем ,как ты изволила выразиться. Но если ты способна нанести хоть один удар, то сделай это!
– Хорошо. — Девушка чуть заметно поклонилась мне. — Я просто хотела показать вам, чтобы вы били быстрее, что вы не должны бояться сделать мне вред. И… — она замялась. — Извините… Вы совсем не умеете работать ногами. Это делается совсем по-другому. Вы можете делать что-нибудь вашими руками?
– Умею… — пробормотал я и даже слегка порозовел. — Кое-что умею.
Наверное, она не очень понимала, какой смысл могла иметь ее фраза на любом из европейских языков.
– Тогда лучше руками… Делайте это руками.
Не думайте, что я рассвирепел и бросился на нее, как бык на красную тряпку. Совсем наоборот. У меня хорошее самообладание, я становлюсь хладнокровным в минуты опасности. Конечно, эта изящная китаянка не была для меня опасной. Но я представил, что она — настоящий противник, убийца, намеревающийся вырвать мне глотку. Я представил, что поставил на кон свою жизнь.
В последнюю долю секунды я понял, что переборщил. Что серия ударов, которую я зачал в себе, и выносил, и выплеснул на это красивое личико, способна изуродовать девчонку. Что если пройдет хоть один удар, то моя китаянка получит сотрясение мозга — в лучшем случае.
На этот раз она не отступила. Я видел ее лицо, спокойное и сосредоточенное, на расстоянии вытянутой руки, я мог бы дотянуться до него, если бы она позволила.
Я выполнил серию из пяти ударов — отработанную и безотказную. Четыре удара обычных, в разные части тела. И один последний — локтем правой руки — в лицо. Она не могла знать эту серию, это была чисто российская комбинация. Спецназовская. Но она поставила четкий блок руками на каждый из первых моих четырех ударов. И пока рука моя двигалась, рассекала космос, чтобы нанести окончательный, пятый удар, она сделала нечто