Демид. Пенталогия

Трудно быть настоящим кавалером. Но я оказался не прав. Потому что я еще не пробовал настоящих китайских блюд. И тот ресторан, под на званием «Бао Дин», в который притащила меня Цзян, заставил меня полюбить китайскую кухню.
Ресторан выглядел достаточно солидно. Он не ютился на первом этаже какого-нибудь дома — стоял отдельным зданием и даже имел свой собственный садик — не такой уж и маленький по испанским меркам. Садик ограждала низкая решетка с прозрачным квадратным узором. В садике росло нечто китайское — судя по изломанности силуэтов низких деревьев. У входа в ресторан застыли мордастые гипсовые львы, раскрашенные бронзовой краской. Вечерний ветерок тихо покачивал полотнища из красной ткани, на которых были написаны столбцы иероглифов черной тушью.
– «Весна на лиловой аллее прекрасна, без радостей наша недолгая жизнь пуста и напрасна!» — перевела надпись Цзян.
– Здорово! — восхитился я. — Тонко подмечено! А что написано там, на другом транспаранте?
– «Ты душу распахни, пей радости вино, и седине к вискам не позволяй пробраться».
– Не позволю, — заверил я. И тут же придумал собственный стих. — «Вино рекой у нас польется и стопроцентной радости добьется». Неплохо?
– Ужасно, — сказала Цзян. — Чтобы вам написать хороший стих, надо много учиться.
Внутри тихо звучала китайская музыка. Атмосфера была камерной, расслабляющей. Ажурные фонарики, вырезанные из рисовой бумаги, висели над каждым столом и создавали разноцветный полумрак. Почти все столики были заняты, но никто не разговаривал громко. Благовонный дымок поднимался из курильницы в Углу и ароматно истаивал в воздухе. Мне нравилось здесь. Уже нравилось.
Цзян что- то тихо сказала официанту, и он исчез. Через минуту появился китаец лет сорока, небольшого роста, аккуратный и крепко сложенный. Он был одет в белую рубашку и черный пиджак. На шее его сидела черная атласная бабочка.
– Wanshang hao! — сказал китаец, отвесив поклон и глядя на меня глазами счастливого бульдога. — Kanjian nin, wo hen gaoxing! Tashi shui? Tajiao shenme mingzi? [Добрый вечер! Рад вас видеть! Кто это? Как его зовут? (кит.).]
– Wanshang hao! — ответила моя Анютка и тоже поклонилась. — Tajiao Miguel Gomez. Wo gen ta shi hao pengyou. Women dou zai yikuair gongzuo [Добрый вечер! Его зовут Мигель Гомес. Мы с ним хорошие друзья. Мы вместе работаем (кит.).].
– Та shi haokan [Он красивый (кит.).], — Китаец улыбался так, как будто я собирался подарить ему миллион юаней.
– Buenas noches! [Добрый вечер! (исп.)] — Я тоже изобразил что-то вроде улыбки и поклона. — Извините, я не совсем понял, что вы сказали. Я плохо учил китайский в школе.
– Это мой дядя Сяо Mин, — прощебетала Анютка, — Он сказал «добрый вечер». И еще сказал, что вы красивый сеньор.
– Да, да! — залопотал китаец на ломаном испанском. — Сенор Мигель ошень красивая!
– Понятно… — произнес я на русском, улыбаясь так, что начало ломить скулы. — В таком случае я скажу тебе, братила ты моя китайская, что ты тоже красивая хоть куда… И если ты произнесешь еще хоть слово на своем тарабарском языке, то получишь по лбу. Надеюсь, ты меня не отравишь сегодня вечером?
– Да, да… — Сяомин засуетился. Слов моих он, конечно, е понял. Но, может быть, до него дошло, что неприлично разговаривать в присутствии гостя на языке, который тот не понимает. — Пожалуста! Садитесь туда. Туда!
Oн отвел нас к окну и усадил за столик. Стол был рассчитан на четверых, но мы сидели с Анюткой вдвоем. В центре стола стояла жаровня — не электрическая, как в дешевых китайских ресторанчиках, а с настоящими угольками, вспыхивающими в полумраке раскаленными точками.
– Bay! — сказал я. — Мы тут не сгорим?
– Это маловероятно. — Ань Цзян деловито изучала меню. — Это гореть не будет, если вы не будете кидать туда бумагу. Вы что хотите кушать?
– Котлеты по-киевски и квашеную капусту. Да, вот еще что… Тут водка есть? Мне полный стакан — в качестве противоядия.
– Вы опять шутите, — строго сказала Анютка, сдвинув бровки. — Здесь есть китайская кухня, и немножко филиппинская, и еще вьетнамская — тоже немножко. A el Vodka здесь не бывает.
– И что же здесь пьют? — поинтересовался я, неуклонно зарабатывая себе репутацию алкоголика. — Мне надо выпить чего-нибудь крепкого — хотя бы виски.
– Вам надо кушать, — сказала Анютка тоном, не терпящим возражений. — А пить надо после. И если вы не знаете, что надо заказывать, я буду делать это сама. А вы не будете жалеть. Хорошо?
– Vamos a ver [Увидим (исп.).], — ответил я. — Только побыстрее. Я есть хочу.
Я не пожалел. Кормили в этом заведении так, что у меня глаза лезли на лоб. Честно говоря, я даже не помню толком, что ел, и даже не пытался