Куда ж тут деваться? Приходится крутиться. Во-первых, нужно выжить, во-вторых, нужно спасти тех людей, что тебе дороги (хотя бы их). Увы, трудно выбраться из трясины, оставшись самим собой. И уникальные способности, обретенные в ходе жизнеопасных передряг, уже не могут обрадовать. Справиться бы с ними…
Авторы: Плеханов Андрей Вячеславович
обняла меня за шею, прижалась ко мне всем телом, словно стараясь завернуться в меня, защититься мной. Губы ее дрожали, лицо было мокрым от слез.
– За что она меня? За что?
Она сидела так, прильнув ко мне, спрятав лицо свое на моей груди, и всхлипывала. Я нежно гладил ее, жалел ее. А сам смотрел на Анютку, которая лежала на полу и безутешно плакала. Анютку мне было жалко просто безумно.
– Анютка, солнышко, иди сюда, — позвал я шепотом.
И она подняла голову. Щеку ее пересекали три красных отметины — следы от ногтей Элизы. А в глазах ее, покрасневших от слез, я прочитал страх. Страх, что я накажу ее, прогоню ее, глупую маленькую девчонку, совершившую недостойный поступок.
– Нет… — тихо сказал я и покачал головой. — Я ничего тебе не сделаю, малыш. Иди сюда.
Она подползла ко мне на четвереньках и прижалась лицом к моим ногам. Поднималась все выше и выше, пока не села рядом со мной.
Так мы и сидели втроем, на полу, прислонившись к стене. Одной рукой я обнимал Лиз, а другой — Цзян. А они обе обнимали меня. И конечно, соприкасались между собой.
Цзян вздрогнула, когда неожиданно дотронулась до руки Элизы. А потом пальцы ее медленно поползли вдоль плеча бельгийки. Добрались до груди Элизы, потрогали ее сосок, сразу же напрягшийся, и поползли вниз. Нежно заскользили по животу и утонули в ложбинке между ногами Лиз.
Лиз сжала ноги и сделала несколько глубоких вдохов. Это было совершенно неожиданно для меня. Я никак не думал, что драка моих девчонок кончится этим.
– Цзян… Ты любишь девушек?
– Я люблю тебя. — Глаза Анютки были закрыты, она приблизила губы к моему уху, дышала возбужденно. — Я люблю только тебя, Мигель, ты знаешь об этом. Но ты меня не любишь, ты меня не хочешь. Ты хочешь ее. эту девочку. Я хочу знать, как это — спать с ней? Что у нее есть такого, чего нет у меня?
Она попыталась убрать руку, но Лиз остановила ее, положила ладонь на ее предплечье.
– Еще… — Губы Лиз приоткрылись, и язык заскользил по ее губам. — Тосате [Потрогай меня (исп.).].
– У тебя хорошо получается, — заметил я Анютке не без некоторой ревности.
– Я делала это много раз. — Цзян уже облизывала мое ухо. — Но только с девочками. В нашей школе были только девочки. Нам не разрешали разговаривать с мальчиками. А нам хотелось… Так хотелось…
– Ты — лесбиянка?
– Нет, совсем нет. У нас это было обычно. Все знали, что это неправильно, но все делали это. Я привыкла к этому. Но сейчас я хочу тебя.
Мокрые ее пальцы схватились за молнию на моих джинсах. Молнию, само собой, заело. Анютка боролась с ней, и я думаю, если бы проклятая молния продолжала упорствовать, Анютка просто сломала бы ее. Она смогла бы это сделать. Но я не дал ей сделать это.
– Все, хватит. — Я поднялся на ноги — не без труда, потому что девчонки цеплялись за меня, каждая со своей стороны. — Все, все, все…
Я пошел к дивану и сел на него. Я обхватил голову руками и закрыл глаза.
– Все, — повторял я, — bastante. Mas que bastante [Достаточно. Более чем достаточно (исп.).].
– Почему? — Я открыл глаза и обнаружил, что Лиз очухалась и подбирается ко мне с явными намерениями.
– Почему? — повторила она. — Мы можем заняться этим втроем. Прямо сейчас.
– Перестань! — Я резко отодвинулся. — Лиз, не делай глупостей. Ты ничего не понимаешь!
– Почему? — промурлыкала она. — Все я понимаю. Нечего здесь понимать.
– Анютка! Ты тоже этого хочешь?
– Нет… — Цзян уже вскочила на ноги и оправляла рубашку, распахнувшуюся на груди. — Нет! Лиз, отойди от него, прошу тебя по-хорошему…
Элиза отпрянула от меня как ошпаренная. Она не хотела еще раз спланировать по воздуху и совершить аварийное приземление.
– Вы сумасшедшие! — заявила она, натягивая одежду. — Вы — просто los dos locos [Двое спятивших (исп.).]. Мигель, почему ты не занимаешься с ней любовью? Она такая хорошенькая, и она так хочет тебя. Она вся просто истекает соком…
-Потому… — Я мрачно качнул головой. — Цзян, допустим, мы будем заниматься с тобой любовью. Что ты скажешь, если узнаешь, что я встречаюсь еще с одной девчонкой? Ну, иногда…
– Я убью ее, — заявила Анютка. — И тебя отлуплю, Мигель. Потому что муж… Ну, он не должен делать так.
– Понятно? — Я стукнул кулаком по дивану. — Понятно, Лиз? Для нее заниматься любовью и жениться — это одно и то же. Да?
– Да, — сказала Анютка совершенно прямолинейно.
– Хватит! — Я вскочил на ноги. — Цзян! Ты хочешь посадить меня на цепь и кормить с рук, как любимую собаку! Но я никому не дам покушаться на мою свободу! Она слишком тяжело мне досталась, моя свобода. Значит, так! Я официально заявляю, что, во-первых, жениться ни на ком не собираюсь! И поэтому у нас с тобой, Ань Цзян, отношения останутся чисто