Куда ж тут деваться? Приходится крутиться. Во-первых, нужно выжить, во-вторых, нужно спасти тех людей, что тебе дороги (хотя бы их). Увы, трудно выбраться из трясины, оставшись самим собой. И уникальные способности, обретенные в ходе жизнеопасных передряг, уже не могут обрадовать. Справиться бы с ними…
Авторы: Плеханов Андрей Вячеславович
фиесту праздновали в одном городишке, завтра — в соседнем, и так далее. График празднования был составлен еще пару веков назад, и все знали его наизусть. И, отпьянствовав и отплясав в своем городке всю ночь, половина его жителей перебиралась на следующий вечер в соседний, чтобы продолжить фиесту там.
Сначала часть улиц отгораживали деревянными перегородками. По ним пускали молодых бычков. Бычки неслись резвым стадом, оставляя кучи навоза и пытаясь подцепить на рога парней, которые бежали впереди них. В последний момент парни успевали вспрыгнуть на барьер, чувствуя себя героями. Забава называлась «Стампида». На русский язык это слово можно перевести как «Топталка».
Я отказался участвовать в этом действии. Недавно я чуть не получил свой удар рогом, и слово «бык» вызывало у меня отрицательные эмоции. Не хотел я, чтобы кто-то снова топтал мои хилые телеса.
А дальше, ночью, всех желающих поили бесплатно — дешевым пойлом, состоявшим в основном из кока-колы и кофейного ликера. Алкоголя там было немного, но после пятого-шестого стакана ударяло не только в мочевой пузырь, но и в голову. По улицам бродили люди в карнавальных костюмах. Все они кого-то изображали.
– …Стой!!! Стрелять буду! — Парень лет двадцати пяти наставил на нас пистолеты. Девочки дружно взвизгнули от восторга, а Эмилио тут же повернулся к парню тошей задницей и изобразил, что раздвигает ягодицы.
– Стреляй сюда, — заявил он. — Может быть, хоть какое-то удовольствие получу.
– Перестань, — я отпихнул Эмилио. — Ты кто, ban-dido? — спросил я парня.
– Сам ты бандидо. — Парень попытался ковырять стволом пистолета в носу. — Я — барбудо [Бородач (исп.).Так называли себя кубинские’ революционеры 50-х годов.]. Я — Фидель Кастро. Не видишь, что ли?
Парень был голубоглазым и светловолосым, что редко встречается среди испанцев. На подбородке его висела черная бутафорская борода, державшаяся на ушах при помощи резинки. Парень был одет в камуфляжный костюм, грудь его пересекала красная атласная лента с парой картонных орденов, а голову украшала жеваная зеленая кепка, списанная из обмундирования бундесвера. Он был так же похож на Фиделя Кастро, как я — на Нельсона Манделу.
– Здорово, Фидель. — Я схватил его за пистолет, купленный в игрушечном магазине. — Как там у вас, на Кубе?
– Клево. Янки гоу хоум! Социализм или смерть!
– Дурень ты, — сказал я. — Не жил ты при социализме. Там бы тебе быстро задницу надрали. Дурень.
Может быть, это было не совсем вежливо, но «Кастро» не обиделся. Он побрел дальше, размахивая своим стаканом и пистолетом и время от времени оглашая толпу криками: «Руки вверх! Социализм или смерть!» Я усмехнулся ему вслед.
Никто никому не пытался бить морду. Это я помню хорошо. Остальное вспоминаю с трудом.
Еще я помню, что на третий, последний день проснулся в кровати, часа в четыре пополудни. Голова у меня не то чтобы раскалывалась, но брякала от любого движения, как старая алюминиевая кастрюля. Местонахождение мое было мне совершенно неясно. Пришлось вежливо спросить об этом у девушки, случайно оказавшейся в той же самой кровати, под одним одеялом со мной:
– Sorry… shit… Where am I?[ Извините… черт… Где я? (англ.)]
– Ты что, испанский язык забыл? — Девушка нашаривала рукой сигареты на столике. — Вчера ты говорил на нем хорошо. Много говорил.
– Пардон… — Я пытался выловить хоть одну мысль в своей черепной коробке. — Я… это… где?
– У меня. — Девушка приподнялась на локте, в темных глазах ее сверкнули предвестники бури с громом и молниями. — Может быть, ты спросишь еще, как меня зовут?
– Да. — Я жалко улыбнулся. Меня мутило. От виски. От жизни. От самого себя. От всего. — Как вас зовут, сеньора?…
Я громко икнул.
– Скотина!!! — заорала девчонка и вскочила с постели. Она была в кружевном лифчике, едва закрывавшем великолепную грудь. Другой одежды на ней почему-то не было. — Так ты ничего не помнишь?!
– Нет…
– Ты обещал на мне жениться! Ты говорил, что ты — русский аристократ, миллионер, потомок русских царей. Сын последнего русского императора! Что у тебя три дворца там, в этой вашей России!!!
– Нет. — Я слабо помахал в воздухе рукой. — Это невозможно, нашего последнего императора расстреляли семьдесят лет назад. Наверное, я что-нибудь перепутал.
В результате я был вышвырнут на улицу в полуголом виде. Вслед мне полетели одежда, один ботинок и бутылка виски с некоторым количеством жидкости внутри. Бутылку я поймал перед самой землей, не дал ей разбиться. И тут же употребил ее содержимое, влил внутрь себя. Не могу сказать, что я стал соображать лучше, но определенное болеутоляющее действие это оказало.
Потом я поймал такси.
