Демид. Пенталогия

это он перенес меня сюда. Но тогда он сам здесь лично присутствовал. Если и в этот раз я имел дело с его проделками, то неплохо было бы ему появиться здесь собственной персоной. Объяснить, какого черта ему от меня нужно, и быстренько отправить меня обратно на кухню. Тем более, что там, на кухне, на этот раз никто не собирался меня убивать. А я даже не успел позавтракать.
– Эй… — произнес я шепотом. — Сеньор де Балмаседа! Вы где? Не будете ли вы любезны подсказать мне, что происходит?…
Тишина. Потрескивание горящего жира в плошке светильника было единственным звуком здесь.
Я поднялся, сделал несколько шагов по комнате, посмотрел в оконце. Оно выходило на глухую стену, сложенную из камней — такую же, как и в моем каземате.
Нужно было выбираться отсюда. Я не знал, где сейчас существовал реально — здесь или все же в моем, двадцатом веке? Но это было не так уж и важно. Чувствовал я себя вполне реально. Это не было похоже на сон. А значит, нужно было спасать свою шкуру, уносить отсюда ноги.
Нужно было хотя бы произвести рекогносцировку. Небольшую разведку — желательно без боя.
Я обследовал комнату. Никакой мебели, не за что зацепиться взгляду. Только небольшой лист пергамента, коричневый от старости, висел на стене, прибитый ржавым гвоздем. На нем был начерчен какой-то план, что-то вроде средневекового замка в разрезе. Я снял этот пергамент со стены и свернул в трубочку. Если вернусь в наше время, цены ему не будет.
Куча шкур лежала в углу. Я опустился на колени и зашарил под ней рукой, скривившись от мерзкого запаха. Наткнулся на что-то круглое. И вытащил череп — человеческий, вонючий, с выбитыми зубами, полуистлевшей кожей и остатками длинных черных волос. Швырнул его в угол, едва сдержав рвоту. Нет, под эти шкуры я больше не полезу. Хватит с меня работы в морге.
Ага. Сундучок в углу — деревянный, обшитый медными позеленевшими полосами. Даже ключ торчит в замке. Это уже поинтереснее будет. Я осторожно поднял сундучок и тряхнул его. Он не был пустым. Там, внутри, что-то брякнуло. Надеюсь, не человеческие кости?
Замок заржавел, ключ никак не хотел проворачиваться в нем. Я вынул ключ и опустил его в чашку с расплавленным жиром. Подержал там и снова вставил в скважину. Замок щелкнул и открылся.
В сундучке лежало несколько предметов, завернутых в черную мешковину. Так… Кинжал. Отлично. Еще один кинжал. И еще один. Замечательно.
Всего их было шесть штук — кинжалов. Или, вернее, ножей. Все они были одинаковые — не очень большие, с рукоятками, украшенными изображением человечков. Человечки, вытесненные на рукоятках, стояли на коленях, и руки их были сложены в молитвенной позе. Остроконечный клинок ножа — сантиметров пятнадцать длиной. В части, прилегающей к рукоятке, он также был украшен выпуклым орнаментом — головой льва в геральдической рамке. А вдоль всего клинка шли тонкие ребра, поднимающиеся над плоскостью лезвия. Эти ребра придавали клинку прочность, он становился толстым и негнущимся, несмотря на то, что сделан был из светлой среднезакаленной стали. Небольшая гарда разделяла рукоятку и клинок — два толстых усика с окончаниями в виде птичьих головок.
Я не так уж хорошо разбираюсь в холодном оружии. Но в этой разновидности кинжалов я разбирался. Потому что передо мной были метательные ножи.
У меня тоже имелись метательные ножи — там, в моем времени. И они были по-своему хороши. Внешне они мало отличались от тех, что я держал сейчас в руках. Только современные ножи мало подходили для убийства. Они были цельной штамповкой из промышленной стали, их не ковали вручную. И хотя они были прилично сбалансированы и их с успехом можно было использовать в номере на сцене, я не отважился бы выйти с ними против настоящего врага. Они не были созданы для того, чтобы втыкаться в глотки людей.
То, что я вынул из сундучка и рассматривал сейчас, было идеальным орудием для убийства. Средняя часть лезвий была тупой, чтобы не поранить руку при метании, зато кончики клинков были наточены так, что могли пробить медный лист. Когда я проверил балансировку, уравновесив нож на указательном пальце, то застонал от восторга. Тот, кто делал эти ножи, знал свое дело.
Сделаны эти ножи были не в моем времени. Никак не в моем. Наверное, это был век пятнадцатый-шестнадцатый — я слабо разбирался в этом.
Еще в сундуке была какая-то лента из неплохо выделанной овечьей кожи — насколько я понял, перевязь для этих самых метательных ножей. Я надел ее, вставил ножи в колечки и сразу почувствовал себя вооруженным.
Кто припас все это в комнатушке? Кто поставил мне светильник и заправил его? Кто знал, что я не могу обращаться ни с мечом, ни с алебардой, а только с метательными ножами? Может быть, за мной все-таки наблюдали,