Демид. Пенталогия

лет достигли вдруг такого расцвета, что смогли себе позволить стать нацией доброй, и улыбающейся, и необычайно жизнерадостной.
Я жил среди испанцев. Я знал их достаточно хорошо. Я любил их. Я даже завидовал их темпераментному жизнелюбию. И только теперь, заглянув в этот чертов глазок, я поверил в то, что инквизиция существовала на самом деле. Что это не было ложью, кошмарным бредом параноика.
В комнате появилось еще два человека. Одеты они были в серые балахоны, а на головах их сидели серые колпаки, закрывающие лица полностью, с прорезями для глаз и для рта.
Вы видели таких людей на рисунках — так обычно изображают средневековых палачей. Именно так они и выглядели. Именно палачами они и были.
Один из них взял инструмент, похожий на двурогую вилку, и положил его в огонь.
– Пусть раскалится получше, — сказал он. — Потому что ты — очень неразговорчивый, еретик. Ты делаешь ошибку. Все равно ты расскажешь все. Я не могу сказать, что жалею тебя, потому что это было бы противно Богу — жалеть проклятого еретика. Но все же я могу дать тебе хороший совет: говори охотнее. Рассказывай все, и это уменьшит твои муки.
– Что? — просипел Веларде. — Что я еще могу сказать вам? Вы и так все знаете обо мне. Убейте меня побыстрее, прошу вас. Убейте меня, если на то есть воля Господня. Проявите христианскую милость ради Матери Божьей…
– Назови имена. — Инквизитор привстал с места. — Назови нам тех, кто, как и ты, проповедовал лютеранскую ересь! Назови нам их, и судьба твоя будет облегчена! Может быть, ты даже будешь отпущен. Ибо Бог всемилостив, и мы, проповедники воли Божией…
– Я же сказал вам, что я не лютеранин!!! — Веларде дернулся в своих путах, пытаясь вырваться, глаза его горели яростью. — Сколько раз повторять вам, тупые ослы, хвастающиеся своей ученостью, что я не имею никакого отношения к лютеранству! Я — alumbrado!!! Я — иллюминат и не скрываю этого! Но я не имею никакого отношения к ереси подлого немца и не могу быть судим за это! Кто позволил вам подвергать таким пыткам иллюминатов? Мы — католики, всего лишь католики! Мы не замешаны в иудействовании, мы не терпим ереси Лютера и сами боремся с ней! С каких это пор с alumbrados стали обходиться, как с презренными морисками? [Мориски — насильно крещенные испанские арабы.]
– Да. — Инквизитор снова сел на свое место, и два других монаха безмолвно кивнули головами. — Да, так и было. До сих пор вы, проклятые иллюминаты, пользовались негласным покровительством сверху. Но хорошие времена для вас кончились! Карл V отрекся, и теперь у нас новый король. И, смею заметить, Филипп II умнее своего сиятельного отца. Умнее и благодетельнее. Он не заигрывает более с еретиками — такими, как вы, греховные alumbrados. Потому что он понимает всю опасность протестантской ереси. Он выжигает ее каленым железом! Он предпочел бы остаться королем без подданных, чем иметь еретиков среди своих подданных. А чем, скажи, ваша иллюминатская ересь отличается от лютеранской? Да почти ничем! Вы рядитесь в тогу истинной веры, считаете себя безгрешными, а сами обманываете верующих своим мистицизмом. Вы выступаете против святых обрядов, против церкви, против икон, против самого Папы! Вы утверждаете, что сие внушено вам Богом — но кто докажет, что сие не исходит от Дьявола? Вы действуете по наущению Дьявола. И в этом вы равны отвратительнейшим лютеранам!
– Мы католики… — Веларде говорил едва слышно. — Мы католики. Не избивайте иллюминатов, почтенные инквизиторы. Это не добавит вам ни денег, ни добродетели.
– Вы — гнусная секта, наущаемая врагом нашим, Дьяволом! — На этот раз вскочил с места другой инквизитор — жирный боров с визгливым голосом. — Супрема приказала нам, святой инквизиции, учредить за вами особый надзор! Великий инквизитор Вальдес написал в своем письме Папе нашему, Павлу IV, что лютеранская ересь ведет начало от тех., кого зовут иллюминатами! И он прав, тысячу раз прав! Будь моя воля, я бы сжег вас всех живьем на костре, так же, как мы сделали это год назад с четырнадцатью лютеранами в Вальядолиде, и избавил бы мир от богомерзкой скверны!
– Тише, почтенный Эресуэло. — Главный из троицы инквизиторов тронул за рукав толстяка, и тот тут же остыл, сел на место. — Вы чересчур усердны в своем праведном деле. Грешник, конечно, будет наказан по злодеяниям своим, но никто не намеревается сжигать его. Если он, конечно, покается… — Инквизитор хитро сощурился. — А он обязательно покается. Он расскажет нам о своих сообщниках…
– Нет. — Веларде плюнул в сторону инквизиторов. — Ничего я вам не скажу.
– Ну что ж, понятно. — Главный инквизитор, похоже, был доволен. — Тогда приступим.
Палач вынул из огня свой инструмент, раскалившийся почти добела. Второй палач встал сзади стула,