Куда ж тут деваться? Приходится крутиться. Во-первых, нужно выжить, во-вторых, нужно спасти тех людей, что тебе дороги (хотя бы их). Увы, трудно выбраться из трясины, оставшись самим собой. И уникальные способности, обретенные в ходе жизнеопасных передряг, уже не могут обрадовать. Справиться бы с ними…
Авторы: Плеханов Андрей Вячеславович
был гораздо шире и выше, и факелы неплохо освещали его. И значит, здесь должны были находиться люди. Что, честно говоря, меня не радовало.
Я старался идти тихо. Но я уже обнаружил себя каким-то неизвестным мне способом. И стража уже бежала ко мне. Они вылетели на меня, ощетинившись мечами и копьями. Их было четыре человека.
И тут же осталось два. Я еще не успел подумать, а у передних двух торчало в груди по ножу — руки мои сделали работу за меня. Эти двое сделали по инерции по паре шагов вперед, а потом рухнули на пол…
Я уже стоял как вкопанный, и в каждой моей руке снова был нож. И двое оставшихся тоже остановились. Они прекрасно знали, что не успеют сделать ничего, что я уложу их на месте, стоит им только сделать лишнее движение. Они тяжело дышали, на лицах их выступили крупные капли пота.
– Не убивайте нас, сеньор gigante [Великан (исп.).], — сказал один из них. — Пощадите нас, милостью Божией. Ради Всевышнего!
Они все были удивительно низкорослыми, такими же карликами, как тот пьяный Хуан. Чуть больше полутора метров каждый. По сравнению с ними я, со своими восьмьюдесятью пятью сантиметрами роста, действительно был настоящим великаном. Странно — почему такую мелочь набирают в стражу?
– Хорошо. — Я показал глазами на дверь справа. — У тебя есть ключи?
– Да… милостивый государь.
– Открывай замок. Что это?
– Кладовка.
– Хорошо. Полезайте туда. И этих двух своих тащите туда же. Быстро!
– Да, да, конечно! — человечки спешили, волокли в дверь раненых своих товарищей. — Да хранит вас Господь за ваше милосердие…
– Замок!
– Да… — Стражник протянул мне замок, в котором торчал ключ. Я схватил его за грудки и подтянул ближе к себе. Он зажмурился от ужаса.
– Там много еще стражников?
– Еще четверо. Но они в другом крыле крепости. Они сюда не должны прийти. И еще стража у выхода — два человека. У них есть мечи и щиты.
– Где допрашивают иллюминатов?
– Это недалеко, пятьдесят шагов отсюда…
– Там есть кто-нибудь? Кто может быть моим соперником? Настоящим соперником?
– Только Альваро. Это один из палачей. Он невероятно сильный, он сильнее быка. Он не такой высокий, как вы, но он сильнее вас. Никто не может ему противостоять. Он убивает одной рукой.
– Спасибо. — Я зашвырнул стражника в кладовку и защелкнул замок.
Пока все шло гладко. Но, судя по всему, мне предстояла встреча еще с одним быком.
Vamos a ver, Miguel. Vamos a ver!. [Увидим, Мигель. Увидим (исп.).]
Комнаты для допросов оказались за углом, недалеко от места нашего необычайного сражения, прославленного бы в веках, будь оно известно широким массам бродячего рыцарства. Я надеялся, что никто не слышал звуков этого сражения. А то, пожалуй, мне не поздоровилось бы, несмотря на мои доблесть и неустрашимость, покрывшие меня неувядаемой славой с ног до головы. Теперь мне нужно было уповать более на внезапность и военную хитрость, чем на отважный и открытый кавалерийский наскок.
Так думал я и сам удивлялся изящности и высокому полету своих мыслей, достойных пера самого Антоньо де Торкемады, написавшего, как известно всякому просвещенному читателю, «Повествование о непобедимом рыцаре Оливанте Лаврском, принце Македонском, ставшем, благодаря чудесным своим подвигам, императором константинопольским» [Речь идет об одном из напыщенных рыцарских романов (1564 г.), которые высмеивает Сервантес в «Дон Кихоте».]. Однако же парение духа моего было прервано тем, что заглянул я с великою ос-торожностию в глазок, имевшийся в толстой дубовой двери камеры допросов, и обнаружил, что в комнате оной нечестивые инквизиторы пытают высокоблагородного дона Фернандо де ла Круса…
Все, я достиг конечной цели своего путешествия. Теперь остались мелочи: вломиться в комнату, подраться с тремя бритыми доминиканцами, одним горбатым секретарем и одним палачом. Надавать им всем достойных тумаков, освободить, выказывая знаки почтения, благородного дона, вывести его из этих казематов, посадить рядом с собой на белого коня и унестись в заоблачные дали. К черту на рога.
Я оторвал глаз от двери и пошел дальше.
– Подожди, что ты делаешь?! — тут же услышал я встревоженный шепот мага у самого уха. — Дон Фернандо здесь, в этой камере. Ты что, не видел его?
– Видел.
– Освободи его! Немедленно! На то есть воля Божья!
– Отвяжитесь, сеньор Балмаседа.
Рибас де Балмаседа продолжал что-то бормотать мне в ухо, а я упрямо шел вперед. Он сам был виноват. Лично надо присутствовать при таких событиях! Хитро придумал — сидит где-то там, в безопасном
