Демид. Пенталогия

цепляясь за обломки стола. Палач в другом конце комнаты делал то же самое — медленно поднимался.
И вот мы уже стояли, не спуская друг с друга глаз. Я судорожно ощупывал пальцами свою перевязь. Проклятье, ножей там не было. Пока я катился под стол, все три оставшихся кинжала вылетели из гнезд и теперь валялись на полу, сзади от палача.
Теперь я был безоружен. И он тоже. Он даже не думал поднимать свою дубину — деревянную, грубо окованную железом. Он медленно двигался на меня и засучивал рукава.
– Ты — Альваро? — Я попытался двинуться назад, Но отступать было некуда.
– Да. — Его безобразная физиономия растянулась в усмешке. Зубов в его вонючей пасти было не более четырех, и цвета они были скорее черного, чем даже серого. — Я — Альваро Мясник. Ты слышал обо мне?
– Да.
– Это хорошо. Меня знают все, от Гранады до Сарагосы. Все знают, какой я хороший мясник. Как хорошо я рублю мясо…
Он был ниже меня, как и все люди, встреченные мной здесь. Но весил он больше меня раза в полтора. И плечи его были гораздо шире моих. Он был невероятно мощен. Кисти его, с короткими толстыми пальцами, с вырванными ногтями, напоминали кувалды. Предплечья, толщиной почти с мою ногу, поросли длинными черными волосами.
Я попытался скользнуть вбок, но он неуловимо быстрым движением перехватил меня, попытался вцепиться мне в глотку и промахнулся. Я сделал это первым. Я схватил его за горло правой рукой, потому что левая рука у меня не работала.
Мои руки были длиннее. Это было моим преимуществом. И теперь я держал одноглазого мясника на расстоянии вытянутой руки, и он не мог достать мою глотку.
Пока не мог.
Преимущество мое было мнимым, потому что я не мог ничего сделать. Я не мог задушить его, не мог сломать ему кадык. Его шея была слишком мощной, мышцы на ней были как камни. И я стоял, и тщетно пытался сделать хоть что-нибудь.
– Ты высокий, иностранец. Но ты слабый. — Он усмехался, и слюна текла из угла его рта. — Ты похож на фландрийца. Вы, чертовы еретики северяне, все такие. Я много убивал вас, фландрийцев, и голландцев, и англичан, и алеманов. Вы еретики. Вы слабые.
С этими словами он ударил ладонью по моему предплечью. Это было похоже на удар чугунной сковородкой. Рука моя подогнулась, и пальцы разжались. Он схватил меня, но почему-то не за горло, а за лицо. Одна лапа его обхватила мой рот и подбородок. Я задыхался, я никогда не думал, что ладонь может так вонять. Наверное, он никогда не мыл руки. Другой рукой он стиснул единственную мою здоровую руку — как клещами. Я не мог пошевелиться.
– Ты хорошенький мальчик. — Альваро Мясник приблизил гугнивую свою пасть к моему лицу. — Красивый. У тебя даже есть все зубы. Ты какой-то странный. Я раньше не видел таких. Откуда ты?
– М-м-м!… — попытался я промычать что-то из-под его ладони.
– Неважно. Совсем не важно. Я употреблю тебя, красавчик. Ты не против? Ты не должен быть против. Только знаешь… У меня болезнь. Французская. Я подцепил ее в Марселе, когда отбывал каторгу на галерах. Но пусть тебя это не пугает. Французская болезнь — это не страшно. Все равно ты сегодня умрешь…
С этими словами он отпустил мое лицо и зашарил рукой по моим ягодицам, полез в мои штаны. Я стоял, совершенно обомлев. Никак я не ожидал, что мое путешествие, пускай опасное, пускай жестокое, но все же отчасти романтическое, окончится таким казусом. Что меня изнасилует каторжник-сифилитик с четырьмя зубами во рту и грецким орехом в голове вместо мозга.
Я стоял и даже не сопротивлялся. А он, конечно, принял это за мое согласие. Уже издавал похотливое хрюканье, дышал взволнованно. Любовничек… Ослабил свои тиски. Зашарил пальцами под своим балахоном — искал, очевидно, инструмент своей жизнедеятельности, полусгнивший от болезни.
Я собрался. Я знал — у меня только секунда на то, что я собирался сделать. И только одна попытка. Я сделал резкий выдох и схватился за рукоятку ножа, торчащую из его груди.
– Ты чего, гаденыш?! — заорал он. Я моментально получил пощечину — такую, что мир обрушился со звоном, как хрустальная люстра Большого театра. Но пальцы я не разжал. Проклятый нож никак не вытаскивался. Он крепко сидел между ребрами этого живучего монстра.
– Получай! — он ударил меня другой рукой в солнечное сплетение.
Нож наконец-то выскользнул из его тела, и я, не удерживаемый больше ничем, полетел по воздуху и грохнулся головой об пол. Пальцы мои ослабели, отпустили нож, на который я так рассчитывал, и он зазвенел по камням. Мясник надвигался на меня бесформенной черной тушей. Все расплывалось в моих глазах. Я сделал последнюю попытку сделать вздох и отключился.