Демид. Пенталогия

вашего появления и я сам! Чтобы надлежащим образом объяснить вам вашу задачу и наилегчайшие способы ее осуществления.
– Да? — Я рыгнул — тихонечко, чтобы громким звуком сим не портить обшей аристократической атмосферы. — И где же, позвольте спросить, вы были, почтенный сеньор де Балмаседа? Не скрою, что отсутствие ваше в оном месте вызвало у меня некоторые трудности, едва не переросшие в осложнения фатального характера.
– Вы появились там раньше запланированного времени! На два часа раньше. Это было плохо не только потому, что меня еще не было в оной комнате, но также и по той причине, что еще не был закончен допрос обвиняемых иллюминатов и вам пришлось заниматься освобождением не из камеры, содержания, что было бы легче, а из самой комнаты допросов. Я не успел бы подойти к вам в любом случае, потому что находился в своем замке, вы же, вместо того чтобы ждать, начали действовать с достойной изумления скоростью и в течение часа уже выбрались из этой комнаты самостоятельно. Но самое главное, для меня остается великой загадкой, каким образом вы оказались в этой комнате в это время? Ведь я еще не закончил все приготовления и не произнес главного вызывающего заклинания. Возможно, случилось что-то там, в вашем времени?
– Случилось, — сказал я. — Я лизнул пару марок и пошел в аут.
– Простите? — Похоже, моя фраза не имела для Балмаседы ни малейшего смысла. — Что вы лизнули?
– Марки, — объяснил я. — Почтовые. Вы их еще не изобрели. Так что забудьте…
– И наконец, самым большим сбоем в нашем плане является то, что вы освободили не сеньора де ла Круса, а племянника его, лиценциата Франсиско Веларде. Несмотря на всю значимость совершенного вами подвига, я не могу не укорить вас, сеньор Гомес. Как вы могли так поступить? Ведь я же ясно подсказывал вам: освобожден должен быть именно дон Фернандо де ла Крус, и никто иной!
– Ваш дон Фернандо — предатель! Честно говоря, я удивляюсь, как вы, сеньор Балмаседа, такой благородный дон, возлагаете какие-то надежды на такого слабодушного человека? Да, конечно, я понимаю, что пытки заставят разговориться любого человека. Но нельзя же при этом закладывать всех своих знакомых — направо и налево, без вины и без разбора! Я не удивлюсь, если он и вас выдаст инквизиции, почтенный де Балмаседа, черт подери!
Я стукнул кулаком по столу.
– Нет, меня он не выдаст… — Дон Рибас теребил свою бородку. -Он слишком умен для этого. В сущности, сейчас на нем нет особых грехов, кроме иллюминатской ереси. И он может успешно откупиться. Но если он признается в пособничестве колдовству, аутодафе ему не избежать. Конечно, у дона Фернандо есть свои особенности… Не слишком приятные. Вероятно, за пламенностью и убежденностью его речей прячется слабая душа. Но все же он Посвященный. И ему известно о нашем Плане.
– Отлично! — Я поднялся в полный рост. — А теперь у меня есть пара вопросов. И если вы на них не ответите, на мою помощь можете больше не рассчитывать!
– Хорошо. На некоторые вопросы я, возможно, отвечу. — Балмаседа устроился в кресле поудобнее, посмотрел на меня с интересом. — Хотя, молодой темпераментный сеньор, могу отметить, что участие ваше в сием предприятии не зависит от вашего желания. Не зависит оно и от меня, хотя меня очень радует, что именно вас милостивая судьба выбрала в качестве Клавуса. Ибо все, что мы имеем счастие или несчастие свершать, предопределено свыше, самим Богом. Только он решает, что делать нам и каков наш жребий…
– Вы все время упоминаете неких Посвященных, — буркнул я и сел обратно на свой стул. — Я тоже желаю быть Посвященным. Я хочу понимать, что я делаю и ради чего меня выдергивают из моего цивилизованного времени, не дав даже позавтракать, и заставляют бегать по загаженному экскрементами замку и сражаться с какими-то нечесаными недоумками. Меня, между прочим, чуть не изнасиловали сегодня!
– Альваро? Это он?
– Да. — Меня передернуло, когда я вспомнил, как вонючие лапы палача шарили по моему телу. — Я убил его, прирезал этого bastardo.
– Браво! — Балмаседа изящно похлопал, подняв руки перед собой. — Я вижу, что вы действительно хороший воин, Мигель! Убить самого Альваро Мясника! Что ж, для начала неплохо.
– Что у вас там за План? Что вы за человек, сеньор де Балмаседа? Вы могущественный маг! В наше время никто не может вытворять такое, что умеете вы! И как все это связано — иллюминаты, вы, этот самый План и моя скромная персона?
– Видите ли, в чем дело, — Балмаседа сделал какой-то неопределенный жест рукой. — Мне пришлось много путешествовать, и бывать в разных странах, и даже бывать, как бы это сказать помягче, в плену у неверных…
– У мавров.
– Да.
– Вас продали в рабство?
– Нет. — Гримаса отвращения появилась