Демид. Пенталогия

спрыгнуть к чертям с этой лестницы, чтобы наконец обрести покой. Вечный покой.
И вот ты добрался. Ты стоишь на ступени. На той желанной ступени, которая еще недавно казалась тебе недосягаемой целью. Ты можешь на минуту перевести дыхание, подумать о том, что было, и что было в этом хорошего и плохого. А что ждет тебя дальше?
Та же лестница. Порою хочется, чтобы кончилась она поскорее, эта утомительная escalera.[ Лестница {исп.).] Но лучше пусть она не кончается. Что может быть в конце лестницы-жизни? Только смерть.
Никому не хочется думать о смерти. Но порою все же приходится заглядывать ей в глаза. Как глянул я в глаза смерти в тот день — День Дьявола. В глаза своей собственной смерти. И в глаза смерти многих других людей.
Мне повезло. Я выжил. Не всем так повезло. Я мог бы назвать этот день «Днем сломанных лестниц».
Но об этом позже.

Этот день начался вполне обычно. Собственно говоря, я уже рассказывал вам, как он начался. Зазвонил будильник, я повалялся в постели, помечтал о своей Девушке, которую уж и не надеялся снова увидеть. Потом проглотил бутерброд на бегу, потому что уже опаздывал, как обычно. Прыгнул на свой скутер и поехал за Анюткой. А потом мы вместе поехали в Парк Чудес — на работу.
Я отработал утреннее выступление, и времени у меня было полно. С Цзян я сегодня не тренировался — она была занята. Они там, в своем китайском цирке, репетировали новый номер. Поэтому я решил прогуляться в ту часть Парка, которая называется Канзас.
Я шел по этому самому Канзасу и занимался тем,что единственно и мог я делать в этом месте. Я разглядывал людей.
Я давно уже насмотрелся на все аттракционы Парка Чудес. Накатался на всех этих железных дорогах, лодках и горках на всю жизнь. Я побывал во всех магазинах Парка Чудес и выучил имена всех хорошеньких продавщиц. Я по сто раз посмотрел все представления — и пляски дикарей в Джунглях, и Волшебный Цирк Китая, где моя подружка Ань Цзян танцевала и показывала акробатические номера, и Родео в Канзасе, и уж конечно, большое представление под названием «Да здравствует Мексика», где выступал я сам и которое давно набило мне оскомину. И все равно мне не было скучно бродить по Парку Чудес. Потому что здесь были новые люди. Каждый день, каждый час здесь были новые посетители. Они разглядывали нас, артистов, как забавных зверей в зоопарке. И мне было интересно самому превратиться в разглядывающего. Снять костюм тореадора, повесить его на плечики в шкаф и превратиться на пару часов в обычного человека.
Лучше всего это делать так: выбрать себе хорошее местечко за столом в каком-нибудь кафе, которых здесь так много. Совместить приятное с полезным. Заказать немножко хорошей еды. И пивка — холодного, разумеется. И сидеть, и потягивать это пиво, и слушать, как вокруг тебя люди разговаривают на всех языках мира. Лично мне уже одно это доставляет кайф. Посмотрел бы на меня сейчас кто-нибудь из моих одноклассников, к примеру тот, который называл меня «Антониво-Гондониво». Он бы провалился от зависти под землю.
В тот день я приземлился на скамью за длинным деревянным столом, под деревянным навесом, закрывающим от палящего солнца. Это было весьма кстати. Был конец августа. В Испании это весьма жаркое время года, смею заметить. И самый разгар сезона.
В загончике рядом только что закончилось родео. На настоящее родео это, конечно, тянуло с трудом, но для Парка Чудес было вполне прилично. Тройка ковбоев заставляла своих лошадей изображать, что они дикие и необузданные. Лошадки дисциплинированно взбрыкивали крупами, лягали воздух задними ногами и ржали. Над зрителями.
Родео закончилось, и подростки толпой ломанули прямо через мое открытое кафе к Стампиде. Чуть пиво мое со стола не сшибли — прыгали через скамьи, как неловкие кузнечики. Чума! Стампида — самый любимый аттракцион подростков. Это огромные горки, поднимающиеся до самого неба ажурными деревянными конструкциями. Как на любых горках, там имеются рельсы, и по ним носятся со страшным ревом открытые вагонетки с орущими от восторга подростками. Стампида не такая гигантская, как Большой Змей, но дети любят ее больше. Потому что в Стампиде стартуют одновременно два составчика из вагонеток — голубой и розовый. И можно соревноваться, кто из них придет первым.
Видели бы вы, что творится на этой Стампиде! Собственно говоря, видеть-то там как раз нечего, это нужно слышать. Я как-то наблюдал по телевизору, в передаче «В мире животных», птичий базар. Сотни чаек, гагар, каких-то там тупиков и баклуш на скалах одновременно голосили и размахивали руками, пардон, крыльями. Это было то же самое.
Мне,