Демид. Пенталогия

Сел сам и посадил двух своих шлюх. Разве ты не читал мое имя на вывеске? «El Diablo» — написано там. Ты сам пришел ко мне, и значит, я нужен тебе. Нужен так же, как нужен всем вам, людям, любимым детям моим. Дай мне руку, я отведу тебя в страну твоего детства. Ты ведь хочешь попасть туда?
– Мы не твои дети, — сказал я. — И вообще, это звучит банально. При чем тут мое детство? Это дешевый трюк, Дьябло. В детстве моем не было места никаким дьяволам. Если бы ты хотел соблазнить меня сказкой моего детства, ты мог бы притвориться Карлсоном, Чебурашкой или, на худой конец, добрым волшебником. Хотя… В детстве я не доверял волшебникам. Даже добрым.
– Я соблазню всех, — голос его шелестел, как газета, гонимая ветром по асфальту. — Соблазню всех, кто того хочет, а таких большинство. Я найду, как их соблазнить. Я умею это. Я умел это за многие тысячелетия до того, как появились первые люди. Подманю их к себе, усыплю их. А потом сожру их.
– А что будет с теми, что не захочет соблазниться?
– Они умрут тоже, но смерть их будет намного страшнее. Легче умереть в сладком сне, с закрытыми глазами. Гораздо хуже умереть, видя смерть свою в лицо. Видя, как тело твое разрывается крючьями и обнаженное сердце твое вздрагивает в последней невыносимой боли…
Путь наш изменил направление. Рельсы вдруг начали подниматься в воздух безо всякой опоры, и паровозик усердно карабкался по ним вверх. Пыхтение его все меньше напоминало обычное, паровозье, машинное «чух-чух-чух». Это было уже живое сопение, и ворчание, и даже тоскливое завывание голодного животного. Я увидел, как на спине паровоза под гладкой темной кожей перекатываются бугристые мышцы. Лопатки его работали, не зная устали. Он уже не мог больше притворяться машиной — черный паровоз Дьявола. Костлявый таз его вихлялся из стороны в сторону. Длинный толстый хвост, которым он зацепился за мою вагонетку, был покрыт толстыми пластинками чешуи, а между ними росли длинные грязные волосы. Уже не дым, а пар вырывался из его ноздрей — смрадный пар дыхания старого хищного зверя.
Рельсы обвивались вокруг Дьявола, как толстые змеи. Мы ехали вокруг горы, которой был Эль Дьябло, и я мог рассмотреть красную растрескавшуюся кору его кожи, спутанные многометровые лохмы его волос, в которых копошились белесые вши величиной с крокодила. Я задыхался от вони его тела, которая напоминала человеческую, и козлиную, и, конечно, знакомую мне вонь разложившихся трупов. Это был полукозел-получеловек ростом с Останкинскую башню. Он почти не шевелился, чтобы не сбросить ненарочным движением с себя наш локомотив, чтобы дать нам всем насладиться его силой, его мощью, его выдающимся безобразием и дикой красотой.
Рот его был открыт. Задрав голову, я мог увидеть далеко вверху его пасть, окруженную частоколом желтых острых клыков, огромных, как ледяные скалы. И рельсы наши заканчивали свой путь там — в глотке Дьявола.
Я бросил взгляд вниз. Состав наш, ведомый животным-паровозом, был бесконечен. Я не видел конца этого поезда — вагонетки вытянулись за горизонт, как бесчисленные членики гигантского черного солитера. Я видел только, что люди в вагонетках сидят, и улыбаются счастливо, как в детстве, и размахивают воздушными шариками, на которых написано: «Мы едем домой».
Единственные две пары глаз, которые были осмысленными, находились в вагонетке, следующей за мной. Две пары темных блестящих глаз, вытаращенных от ужаса.
Лурдес и Цзян. Это были они.
– Лурдес, это ужасный сон, — печально сказал я. — Я все-таки схожу с ума. Днем я увидел крушение Большого Змея. Теперь я вижу, как Эль Дьябло собирается проглотить нас. Я завидую вам, потому что вы этого не видите. Я хочу поскорее очнуться. И клянусь, что я никому не расскажу того, что мне привиделось, потому что точно сразу попаду в психушку.
– Он летит!… — Цзян зажала рот рукой, чтобы не закричать от ужаса. — Ты что, не видишь, он летит!
Она смотрела на что-то впереди меня.
Я стремительно повернулся обратно, лицом к паровозу. И подавился собственным воплем. Потому что то, что я увидел, поразило меня больше, чем Эль Дьябло.
Дьявола- горы больше не было. Не было саванны. День снова стал ночью. И паровоз снова стал обычным паровозом, сделанным из железа. Я снова вернулся в свою реальность. В нашу реальность.
Но между паровозом и моей тележкой находился человек. Он висел в воздухе, расставив руки. Он был похож на парящего в темноте распятого Христа. Он слабо светился во мраке ночи белым своим балахоном. И он двигался вместе с нашим поездом, оставаясь в то же время неподвижным в двух метрах от меня.
Это был Франсиско Веларде. Я узнал его.
– Дьявол просыпается, — сказал он.
– Веларде! — заорал я. — Это вы?! Что происходит,