Демид. Пенталогия

черт возьми?! Вы ничего мне так и не объяснили тогда.
– Не чертыхайтесь. — Веларде едва заметно улыбнулся. — Не пристало упоминать имя Врага человеческого истинному consagrado. Вам требуется терпение, друг мой. Терпение и мудрость. Сила и страсть. И любовь.
– Что мне делать?
– Путь ваш лежит к смерти. — Голос Веларде затухал, словно столетия, через которые ему приходилось прорываться, разметывали его шквальными ветрами времени. — Вам нужно сойти с этого пути. Ибо вы нужны — все трое. Вы нужны, чтобы найти еще двоих… И тогда…
Голос его погас, как огонек обессиленной свечи. Прозрачная фигура еще мгновение колебалась на ветру, а затем разлетелась на призрачные обрывки и медленно истаяла в темноте.
Я закрыл глаза, уперся локтями в колени и обхватил руками голову. Сил у меня больше не было — безумный день полностью истощил меня. Мне хотелось спать.
Голубой воздушный шарик заплясал перед моими глазами. «Домой, — было написано на нем веселыми буквами. — Пора домой».
Крепкие ладони опустились сзади на мои плечи. Они встряхнули меня так, что зубы мои клацнули и больно прикусили язык. Кто-то схватил меня сзади за волосы и развернул лицом к себе.
Это была Лурдес.
– Не вздумай спать, тореро! — прошипела она. Ноздри ее раздувались от ярости, а глаза светились огоньками в отраженном свете фонарей. — Ты слышал, что сказал этот, который здесь летал? Нам надо слезать с этого поезда. Иначе всем нам крышка!
– Это глюки, — сказал я. — Все это галлюцинации. И лужи крови на Большом Змее, и рога Дьявола, и Франсиско Веларде, висящий в воздухе на манер простыни.
– Сам ты — глюк! — Лурдес еще раз дернула меня за волосы так, что я зашипел от боли. — Не знаю, как насчет остального, но этот чудик болтался перед тобой совершенно реально. И то, что он говорил, мне не понравилось! А ты все пытаешься дрыхнуть!
– Цзян, ты что-нибудь видела? — Я вырвал свою голову из пальцев Лурдес, сведенных судорогой. Я не собирался стать лысым, пусть даже в такой экстраординарной ситуации. — Ну, чего ты молчишь?
– Он летал… — Цзян медленно вытянула руку вперед и вверх. — Он летал и говорил. И нам надо уходить отсюда. Скорее.
Я перевел дыхание. Если Веларде и был массовой галлюцинацией, то только для нас троих. Остальные люди — все те, кто сидел в поезде сзади нас, — вряд ли видели его. Потому что они улыбались. Они размахивали руками, и о чем-то говорили друг с другом, и смеялись. Только все они спали — и дети, и взрослые, и старики. Глаза их были открыты, но осмысленности в этих глазах было не больше, чем у лунатика, бредущего по карнизу. Они спали и ехали на поезде Дьявола к своему счастью.
Мы давно уже должны были прибыть обратно на пункт отправления и остановиться. Но мы даже отдаленно не приближались к этому пункту, Я видел павильончик, стилизованный под железнодорожную станцию. Я видел его то справа, то слева, то даже мы проносились над ним. Но мы не подъезжали к нему и не замедляли своего хода. Мы мчались со всей скоростью.
Аттракцион El Diablo рос. Он выращивал новые петли, закручивал новые виражи, горбился в небо новыми горками и вгрызался в землю новыми шахтами и туннелями. Новые километры рельсов блестели в свете газовых фонарей и тащили на себе черный локомотив. Аттракцион занимал уже площадь в три раза большую, чем час назад. И он вовсе не собирался останавливать свой рост.
И поезд, в самой голове которого мы ехали, имел уже не десяток, а сотни вагонов. Я не мог увидеть хвост этого поезда — он терялся где-то в путанице виражей и поворотов. Но я догадывался, что поезд становится все длиннее и длиннее. Потому что он должен был вместить много людей. Всех людей, которые пришли в этот день в Парк Чудес.
– Веларде сказал, что Дьявол просыпается, — произнес я. — Интересно, что будет, когда он окончательно проснется?
– Мне это совсем неинтересно, — заявила Лурдес. — Думаю, что ничего хорошего в этом не будет. Кстати, кто такой этот Веларде? Похоже, что вы с ним знакомы.
– Я думаю, что он тоже стал consagrado, как и я. Я говорил тогда де Балмаседе, что Веларде подходит на эту роль…
– Ты можешь говорить понятнее?! — заорала Лурдес. — Мы попали живьем в какой-то фильм ужасов, один только ты понимаешь, что происходит, и вместо того, чтобы объяснить все путно, несешь всякую чушь…
– Он оттуда, — прошептала Цзян. — Этот человек оттуда, из прошлого, в котором ты побывал. Он летал и говорил странные вещи. А значит, все то, что ты говорил, правда. Ты был там, Мигель.
– Я был там. — Шея моя уже затекла оттого, что я вынужден был сидеть, повернувшись назад, но я не мог развернуться обратно и снова остаться один, не видеть глаза любимых моих девчонок. — Я был в Испании шестнадцатого века. Это произошло не по