Демид. Пенталогия

— Она подняла голову, и я увидел, как кровь и слезы блестят на ее лице в далеком свете фонарей. — Я думала, ты убился!
Я сам еще не был уверен, что не убился. Но одно я знал точно — все трое мы соскочили с этого дьявольского поезда. А значит, имелся смысл бороться дальше за свою шкуру.
Спуск был нелегким, в основном из-за моей поврежденной грудной клетки. Острая боль пронзала меня при каждом вдохе. Я спускался, как альпинист без страховки с отвесной скалы — медленно, сантиметр за сантиметром, брус за брусом. И все же я сделал это. Я лег на землю и посмотрел вверх, на черную гремучую змею поезда, ползущую на фоне звездного неба.
– Мигель, как ты? — Лурдес склонилась надо мной. — Ты выглядишь совершенно измочаленным.
– Ты на себя-то посмотри. — Я попытался изобразить улыбку. Платье Лурдес разорвалось спереди и больше не прикрывало грудь — самую красивую на свете. А джинсы Цзян, которые еще оставались на Лурдес и были ей, честно говоря, тесноваты, лопнули в промежности.
– Цзян тебя убьет. За свои штаны. — Я взял Лурдес за руку, потянул ее к себе. — Лучше сними их, а то доконаешь окончательно.
Она легла рядом со мной и стащила с себя джинсы. Я положил руку ей на грудь. Мне хотелось ее. Но я не мог сделать это сейчас. Для того, чтобы двигаться ритмично и энергично, мне потребовалась бы большая порция обезболивающего. Я просто лежал и гладил ее.
– Я люблю тебя, Лурдес, — сказал я.
– Я люблю тебя, Мигель, — сказала она. — Прости, что не сказала этого раньше. Я просто боялась этого слова. Теперь я знаю, что ты — это ты.

Я предполагал, что встать на ноги мне будет не так-то просто. Но, к удивлению моему, чувствовал я себя довольно неплохо. Наверное, это Лурдес так целительно действовала на меня. Все переменилось. Ее присутствие начало приносить мне спокойствие и силу, а не боль и полное отупение мозгов, как это было раньше. И это радовало меня,
Я исследовал свою грудную клетку, осторожно надавил пальцами на ушибленные места. Ничего не хрустело. Пара ребер, наверное, треснула, но не сломалась напрочь. Все было не так уж и плохо.
– Надо найти мой нож. Он должен быть где-то здесь. Он упал.
Лурдес присела на корточки рядом со мной и шарила руками в траве. Искала нож. Лурдес в платье, изорванном напрочь… Это было возбуждающим зрелищем. Я никак не мог сосредоточиться на том, что мне надо искать этот злополучный нож. Мне хотелось заняться совершенно другим.
– Слушай, неужели это происходит с нами на самом деле? — Лурдес подняла голову. — Такого ведь просто не может быть. Помнишь, у тебя на Большом Змее началась галлюцинация? У тебя одного. Может быть, сейчас галлюцинация только для нас троих? Для тебя, для меня и для твоей китайской девочки?
`- Нашей китайской девочки, — уточнил я. — Я был бы рад, если бы все это было только наваждением, дурным сном. Рад был бы очнуться в холодном поту, с криком «Puta madre!!!», сунуть голову под холодный кран, тяпнуть стаканчик тоника из холодильника… И все, и нет ничего — ни чертового Дьявола, ни его чертового паровоза. Только боюсь я, что все это происходит на самом деле. Что мы здесь — единственные люди, которые не галлюцинируют. А вот все остальные погрузились в спячку, загипнотизированы, как кролики, послушно и радостно ползут в пасть к удаву. El Diablo проснулся.
– Почему так случилось? Почему на нас не действует этот гипноз? Мы что, какие-то особенные?
– Наверное, мы особенные, только сами об этом не знаем. И никогда не узнали бы, если бы не случилась эта чертовщина. Я думаю, что здесь мы оказались не случайно. Почему ты приехала сюда именно в этот день, День Дьявола?
– Сама не понимаю. Это началось около месяца назад. Иногда мне казалось, что что-то заставляет меня сделать это — приехать сюда и найти тебя. Я пыталась сопротивляться. Не люблю, когда меня заставляют что-то делать, подталкивают в спину… Но этой ночью я сдалась. Я не могла больше сопротивляться этому призыву, не могла уснуть этой ночью. Мне казалось, что я умру, если немедленно не попаду в Парк Чудес. Я задыхалась. Я готова была выскочить из дома и бежать в этот чертов Парк — прямо ночью, своими ногами. Я еле дождалась рассвета. И в пять утра я уже была на вокзале. Села на первый же поезд, который шел в этом направлении. И вот я здесь, приехала к тебе. И, как оказалось, не только к тебе — еще и к Дьяволу.
– Они говорили про Дьявола. О том, что наступит День Дьявола и откроются Врата Дьявола. И о том, что я должен быть в этот момент рядом с этими вратами. Потому что я — Clavus.
– Что такое Clavus?
– На латыни это означает «ключ». Я должен быть ключом. Может быть, тем ключом, который закроет