Демид. Пенталогия

— Я нервно засмеялся. — Я, конечно, Михаил. Мигель по-испански. Или Майкл, если называть меня по-английски. Родители дали мне такое имя. Но если вы пристальнее взглянете на меня, то вы вынуждены будете с глубоким разочарованием обнаружить, что я вовсе не архангел. У меня нет больших белых крыльев. Я просто человек — Мигель Гомес. Жонглер.
– Тот Михаил, который поразил Дьявола в прошлый раз, тоже не был архангелом, он был человеком. А потом уже легенды пририсовали ему крылья и всякие другие причиндалы. Таково любимое занятие человеков — придумывать красивые сказки.
Я едва не взвизгнул от изумления. Или все-таки взвизгнул? Было от чего: слова эти произнес человек, сидящий в инвалидном кресле. Причем произнес на чистейшем русском языке!
– Ты — русский?! — завопил я.
– Русский я, русский. Сам не видишь?
Он снял темные очки и аккуратно засунул их в карман. А потом поднялся в полный рост — без малейшего усилия. Но это был еще не последний сюрприз.
– Иван!!! — заорала Лурдес. — Dichosos misojos, que erestu!!! [Глазам своим не верю, что это — ты!!! (исп.)]
– Это я, — сказал человек на испанском языке. — Привет, Лурдес. Помнишь, я говорил, что мы еще встретимся с тобой — где-нибудь в другом мире. Вот мы и встретились. В мире Дьявола.
– Ostia puta!!! — Лурдес бросилась к Ивану. Прыгнула на него, обняла его, повисла на нем. Я думал, что она сшибет с ног несчастного инвалида, но он даже не покачнулся. Он стоял, и гладил ее по голове, и смотрел на меня своими серыми глазами. Казалось, что из глаз его исходят невидимые лучи энергии. Я отвернулся, потому что голова моя вдруг закружилась.
– Я не инвалид, — сказал Иван. — Я сильнее вас всех, вместе взятых.
– Какого же черта ты ездишь в инвалидной коляске? И молчишь, как паралитик?
– Я отдыхал. — Иван улыбнулся. Улыбка его была кривой, словно половина лица действительно была парализована. — Я много работал в последнее время. Мне нужно было набраться сил до того, как Эль Дьябло проснется.
– Великолепно!!! — Я воздел руки к небесам. — Лурдес знает Ивана. Иван знает Лурдес. Мы с Иваном оба русские! И я догадываюсь, какие новости ждут нас в ближайшие две минуты! Ань Цзян окажется двоюродной внучкой этого почтенного пожилого господина. А Габриэль Феррера — моим троюродным дядей, братом сестры Ивана, сводным племянником Лурдес, любимым внуком Анютки и тайным зятем диктатора Аугусто Пиночета.
– Я тебе зубы вышибу, чтобы ты не скалил их когда не следует, — пообещал Феррера. — Или лишу тебя премии. Иди сюда, чертов жонглер!
Он облапил меня своими ручищами и прижал к себе.
– Мужайся, Мигель, — сказал он. — Я никогда не говорил тебе, но сейчас вынужден сказать. Твой настоящий папа — король Хуан Карлос Второй! Он написал мне об этом в открытке, обещал материальную поддержку. Поэтому я так о тебе и забочусь, козленок!
– А мама? — Я изумленно поднял брови.
– А мама — Арнольд Шварценеггер! Он такой же идиот, как и ты!
И Габриэль Феррера довольно захохотал, хлопая себя по ляжкам в разорванных брюках.

Мы организовали небольшой ужин. Так сказать, пикничок на обочине.
Это было странно, если не сказать страшно, — сидеть на травке, вокруг расстеленной скатерти и что-то жевать и запивать пепси-колой, в то время как последние партии людей, усыпленных и теперь снова разбуженных Дьяволом, отправлялись в свое последнее путешествие. Эль Дьябло разросся уже неимоверно. Аттракцион стоял на самой высокой части Парка Чудес, и отсюда, из низины, хорошо было видно, что он добрался справа до Техаса, а слева — до Востока. Он проглотил их, похоронил под бесчисленными завитками рельсовой дороги. Он присосался к другим горкам — Стампиде и Большому Змею, присоединил их к себе и трансформировал их виражи в свои собственные. До старого Эль Дьябло теперь было не так уж и далеко — слышно было, как грохочут колеса бесконечного поезда. Рев паровоза, похожий на вой голодного хищника, доносился до нас и портил настроение.
А вообще- то, это была неплохая мысль -перекусить. Мы потеряли много сил. Мы были выжаты, как лимон. Да и боялся я теперь, честно говоря, намного меньше — присутствие двух новых людей придало мне уверенности. Похоже было на то, что эти люди кое-что понимали в происходящем. И пришли сюда специально из-за происходящего. Возможно было, что они даже попадали в своей жизни в подобные передряги. И выжили в них.
Они были похожи на охотников, причем очень специфических — на убийц демонов.
– Извините, господа, — обратился я к новоприбывшим. — Не знаком ли вам такой термин — consagrados?
– Я плохо знаю испанский,