Демид. Пенталогия

— вежливо сказал китаец по-английски. — Не будете ли вы любезны перевести? Вы можете говорить по-русски, я знаю этот язык.
– Иван, ты-то знаешь испанский?
– Знаю. И английский тоже. В сущности, мне все равно, на каком языке говорить. Я и китайский знаю. Но нам нужно договориться о каком-то едином языке. Английский все знают?
– Лурдес, ты знаешь английский?
– Sure.[ Конечно (англ.).] Два года только на этом чертовом языке разговаривала. Два года жила в Америке.
– А ты, Габриэль? — спросил я скорее для приличия.
– Спрашиваешь…
– Я не знаю, — сказала Цзян. — Я не знаю английский. Я знаю только слово shit.[ Дерьмо (англ.).]
– Итак, английский знают все, кроме Цзян, — подытожил Иван. — Испанский тоже знают все, кроме Вана. — Он кивнул головой старику-китайцу. — И все же я предлагаю говорить на английском — для пользы дела. Я в первый раз в жизни в Испании, мой испанский далек от совершенства, и какие-то важные детали нашего дела могут ускользнуть от меня. А уж Ван переведет своей землячке Цзян на ушко то, что он считает нужным, на китайски язык.
– Well, well,[ Ну, ну (англ.).] — сказал я.
Человек, который только что был мумией, уже командовал всеми нами. И я совсем не возражал, мне было даже приятно, что кто-то взвалил эту ношу на себя. К тому же он был русским, а я всегда любил умных русских, я уже соскучился по ним. Он был ненамного старше меня — было ему, наверное, лет тридцать с небольшим. И я не мог сказать про него совершенно ничего определенного. Он был из людей, не обладающих яркой внешностью и бросающимися в глаза чертами, по которым можно было бы человека классифицировать, причислить к какой-либо категории людей. Он имел очень среднюю внешность, на улице он был бы малозаметен. И более того, казалось, что он старался быть как можно менее заметным. Но я уже знал от Лурдес, что именно этот человек, Иван, поразил ее больше, чем любой из людей, которых она встречала в жизни, — даже больше, чем я. Что в нем чувствовалось несомненно — это интеллект. И странная сила, природу которой я пока не мог определить. Он чем-то напомнил мне Рибаса де Бал-маседу, хотя внешне между ними не было ничего сходного.
– Итак, Мигель, ты произнес слово «consagrados», — сказал Иван. — Это слово мне неизвестно. Переведи, пожалуйста.
– Это означает «Посвященные». Это слово я услышал от некоего дворянина де Балмаседы, когда гостил в его имении. Это было в шестнадцатом веке. Я сбежал тогда от святой инквизиции. Мне нужно было спасти одного иллюмината. Это было нелегко…
Я нарочно вывалил на них ворох слов, звучащих со стороны как бред сумасшедшего. Мне хотелось посмотреть на их реакцию. Но они даже бровью не повели — ни Иван, ни китаец.
– Хм… — Я откашлялся в кулак. — Простите… Вы не находите в моих словах чего-либо… Ну, скажем, невероятного?
– Нет. Совсем нет. — Иван даже не улыбнулся. — Дон Хуан Рибас Алонсо де Балмаседа был весьма уважаемым человеком. Мы были всегда хорошего мнения о его аналитических способностях. Я не думаю, что он сказал тебе что-нибудь несущественное или недостоверное. Это маловероятно. Дон Рибас всегда тщательно подбирал слова. Продолжай…
Я поперхнулся бутербродом. Плохая привычка — жевать во время разговора. Тем более, когда говоришь с человеком, который может изумить тебя до смерти.
– Посвященные — особая каста людей, — продолжил я. — О них можно много рассказывать, но суть их занятия очень проста. Это убийцы демонов…
– Не сказал бы, что это очень просто — убивать демонов… — заметил Иван. — Убивать демонов — утомительная работа. — Он посмотрел на китайца в поисках согласия, и китаец кивнул головой.
– Что тебе нужно?! — заорал я. — Ты издеваешься, что ли? Это ты мне должен все рассказывать, мать твою, а не я тебе!
– И что же мы должны рассказывать? — Иван почесал в подбородке и флегматично посмотрел на меня.
– Вы и есть убийцы демонов! — Я вскочил на ноги и ткнул пальцем поочередно в Ивана и в старика-китайца. — Вы знаете о Рибасе де Балмаседе больше, чем я! Вы оказались в этот день в Парке Чудес, специально пришли сюда! И Дьявол не действует на вас. И наконец, Франсиско Веларде сказал мне, что я должен найти именно вас, потому что вы все знаете. У меня получилось, я нашел вас! А теперь вы тянете резину. Не видите, что происходит? Последние из людей уходят к Эль Дьябло. Нам нужно действовать быстрее, иначе все провалится в тартарары!
– В чем-то он прав, — заметил китаец. — Хотя и чрезмерно тороплив. Не зря Балмаседа упрекал его в излишней горячности, эмоций в его голосе было не больше, чем в куске деревяшки.
– Сядь, Миша, — сказал Иван, — сядь и остынь. Не ты нашел нас, это мы нашли тебя. Потому что ты нужен нам. Потому что без тебя у нас ни черта не выйдет.