Демид. Пенталогия

кто-нибудь один, наименее стойкий. Или даже трое… И вполне было вероятно, что шансы выжить у таких опытных людей, как Ван и Демид, были намного выше, чем у нас, троих новичков.
Руки мои слегка дрожали.
Я боялся. Я не чувствовал в себе какой-то особой силы, не видел какой-то особенной роли, делающей меня в нашей пятерке первым. Метнуть кинжал вовремя-а почему бы и нет? На это, пожалуй, я был способен — всегда, в любом состоянии. Единственное, что я осознавал хорошо, это была торжественность момента. Конечно, мы не были облачены в церемониальные одежды. Собственно говоря, на всех нас, кроме Вана, не было почти никакой одежды. У нас не было молитвенников в руках, не играл орган, никто не размахивал кадилом и не разбрызгивал святую воду. Мы работали, так сказать, в походных условиях. Но все равно: эти мгновения, последние перед началом изгнания демона, были самыми красивыми и торжественными за весь сегодняшний сумасшедший день.
Низкий звук раздался над площадкой. Он вибрировал в странной гармонии несочетаемых нот. Слова — растянутые, искаженные, не похожие на звуки, которые может издать человек. Это Ван, закрыв глаза, запел мантру,
– Adiutorium nostrum in nomine Domini, qui fecit coe-lum et terram… — громко провозгласил Демид. — Surge, illuminare![ Помощь наша в имени Господа, сотворившего небо и землю. Восстань, светись! (лат.)] I maan toe lataan sijerusta ex ton, ex toan! Bas wisago erta, erta res ertanio…
Понять то, что произносил Демид, было совершенно невозможно. Здесь были обрывки из католических молитв и фразы на совершенно непонятном языке. Но звучало это красиво. Я стоял и ждал.
– Именем Божьим, аминь! — закончил Демид.
Я видел, как он прищурил глаза и сжал зубы. Такие лица бывают у людей, которые ожидают, что сейчас их окатит ледяной водой. Демид знал, что сейчас произойдет что-то очень неприятное. Он уже видел такое. Он приготовился к этому.
И… И ничего не произошло.

Часы на моей руке все так же ритмично тикали. Мы стояли и смотрели на знак в центре нашего круга, на ровные красные язычки восьми свечей, смотрели друг на друга. Смотрели все более недоуменно. Ничего не произошло и не собиралось происходить.
– Где демон? — Лурдес первая нарушила тишину. — Где демон, черт его возьми?!
– Помолчи, — прошипел Демид. — Подождите… Подождите немного…
– Не будет никакого демона! — взвизгнула Лурдес. Она сорвалась со своего места и решительно зашагала к Демиду.
– Стой на месте! — заорал Демид. — Ван же предупреждал тебя, goddamned fury[Проклятая фурия (англ.).], чтобы ты не куролесила! Умерь свои страсти! Ты сейчас все испортишь!
– Это ты все испортил! — Лурдес толкнула Демида в грудь, он не удержался и сделал шаг назад со своего места, обведенного красным мелом. — Ты — самоуверенный болван! Ты ни черта не знаешь! Ты делаешь все неправильно, а времени у нас осталось в обрез! Нет у нас времени на твои идиотские эксперименты. Неужели ты ничего не слышишь?! Ты же тоже телепат, черт тебя побери! Разве ты не слышишь, что говорит Дьявол?
– Ты с ума сошла… — пробормотал Демид. — Господи, вот невезение! Попались мне помощники сумасшедшие. Ты не должна слышать демона. У тебя обруч на голове, он защищает от посторонних мыслей…
– А я все равно слышу его! — Лурдес наступала на Демида, и он вынужден был отходить назад. — Слабо, но слышу! Он смеется над нами. Он говорит: «Они все делают неправильно! Они — ослы, они не могут даже правильно понять подсказки!» Он говорит: «Никогда мне не попадалось таких тупых Пятерых. Они не успеют!»
– Демид, — вмешался я. — Может быть, дело в том, что ты не знаешь истинного Имени демона? Помнишь, ты говорил? Это то, чего не хватает в твоем заклинании.
– Дело не в этом… — Демид торопливо шагал ко мне словно надеясь спастись от Лурдес, поговорить с нормальным человеком. — Понимаешь, Мигель… Словесная формула, которую я произнес, еще не изгоняет демона, она только как бы выдергивает дух его на поверхность. Что-то должно было произойти обязательно. И — ничего… Даже кольца не сработали.
– Значит, все-таки что-то не так?
– Что-то не так, — удрученно признался Демид.
– Демид — не профессионал! — заявила Лурдес. — Он возомнил о себе слишком много. Ван, может быть, ты что-то скажешь? Мне кажется, что ты умнее, чем этот гений демонологии.
Ван молчал.
– Я знаю, — сказала вдруг Цзян. — Мы забыли. Была подсказка… Мы пропустили очень важное. Мигель, ты чувствуешь силу? Свою большую СИЛУ?
– Нет, — сказал я. — Ничего я не чувствую.
– Мы не обратили внимания. Там, в послании де Балмаседы, было написано…